— Так они уже другого прислали! — фыркнул начальник станции, одновременно радуясь и винясь. — На «Челленджере»! В общем… К-хм… Ваша тайная миссия начнется ровно через неделю. А сегодня… — он задумался. — Так… Я скажу, чтобы освободили второй или третий модуль снабжения. Запретесь там, и уже без свидетелей потолкуете с комитетчиками. Вопросы есть?
— Вопросов нет, товарищ генерал-полковник! — отчеканил Почтарь.
«Но будут, — подумал он. — Потом…»
Понедельник, 20 февраля. Утро
Московская область, Шереметьево
Пепельная хмарь с ночи копилась над головою, затаривая небеса. Ранняя весна спозаранку…
Алое солнце, вскатываясь в зенит, будто растворилось в тучах — зоревые лучи угасали в грязно-белесых клубах, помалу набиравших угрюмой синевы. Нервные порывы ветра дышали промозглой влагой, однако хляби так и не разверзлись.
Натужные хлопья мокрого снега испятнали бетонные плиты аэропорта, да оставили косые росчерки на стеклах прозрачных стен. Вот и все осадки.
Выдохлись кумулюсы, и будто застеснялись своей немощи — расплылись тихонечко, уступая место солнечной ясности.
— Погода шепчет, — улыбнулся я, тиская Риту.
— Пап! Па-ап! — возбужденно подпрыгивала Юлька. — Мы на настоящем самолете полетим?
— Полетите, — заверил я чадо.
— А ты? — карие глазенки захлопали чудными ресницами. — Ты один, что ли, останешься? Без нас?
— Я потом к вам… Приплыву! Будете ждать?
— Ну, конечно! — возрадовалась доча. — Да, мам?
— Да, — Рита с улыбкой притянула к себе девочку, изнывавшую от впечатлений.
— И ты со своей? — прозвенел за спиной смеющийся голос Инны.
Я обернулся. Молодая женщина в элегантном пальто стряхивала с волос растаявшие снежинки, держа сына за руку. Подросший Васенок покраснел, и его ладонь рассталась с маминой.
— Здравствуйте, — сказал он мужественным голосом. Ну, так ему казалось…
— Привет, — улыбнулся я, и подумал: «В пятом классе уже…»
Мне было сложно рассудить, какие отношения нас связывают. Что за нити между мной и сыном нужно протягивать, а о каких лучше умолчать?
— А-а, и ты тоже? — рассмеялась Рита, оживленно блестя глазами. — В одну школу будете ходить! Да, Вася?
Мальчик стеснительно кивнул красивой тете.
— Ты тогда проследи, чтобы Юлю не обижали! Ладно?
— Ладно!
Сощурившись, я осмотрелся. Боярский, Видов, Крамаров стояли в сторонке, окруженные галдящей толпой, и раздавали автографы. Проклова шушукалась с Аней Самохиной и Наташей Гусевой, а многочисленная съемочная группа всё подкатывала и подкатывала огромные чемоданы, сумищи, кофры…
С изяществом циркуля стремительно прошагал Гайдай, сражаясь с ярко-красной «аляской». Он то ли натягивал ее, то ли пытался снять.
— Миша, приветствую!
Я с почтением пожал правую костлявую кисть нашего классика.
— Здравствуйте, Леонид Иович.