Армия Карла XII. Золотой век шведской армии: читать начало книги онлайн

– 10 «поселенных», одного вербованного кавалерийских полков, одного «поселенного» кавалерийского эскадрона и одной «поселенной» кавалерийской роты;

– одного вербованного полевого артиллерийского полка.

На их формирование и содержание должно было быть израсходовано из королевской казны, местных провинциальных бюджетов и состояний частных лиц: 8 588 646 риксдалеров, одна марка, один эре серебром и три эре медью, при общем бюджете королевства в 6 138 000 риксдалеров, что составило бы 132 % государственного бюджета Швеции.

Однако расходы на вооружение и обмундирование были в значительной степени единовременными, при этом в довоенный период был накоплен достаточно большой запас оружия и боеприпасов, так что реальные расходы при мобилизации составили 6 362 146 риксдалеров. Из них по разным данным от 1 800 000 до 2 315 000 риксдалеров было расходами частных лиц, получившими патенты на формирование вербованных частей.

Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что в период 1665–1695 гг. шведским правительством была проведена большая по своему объему работа по формированию действенной системы тылового обеспечения армии, что и доказала Великая Северная война (1700–1721 гг.)

Армия Карла XII на протяжении всех кампаний начального периода войны 1700–1709 гг., кроме Лифляндского корпуса, снабжалась за счет реквизиций продовольствия и фуража у местного населения на театрах военных действий, что обеспечивало ее высокую маневренность и подвижность[67].

Артикул 1708 года предусматривал, что суточная норма питания шведского солдата должна была включать 850 г хлеба, 850 г мяса, 2–5 л пива, 200 г масла или сала, 0, 5 литра гороха или другой крупы, соль, водку и табак[68].

По нормам 1718 года на одного солдата в месяц полагалось 17 кг сухарей, 5,2 кг гороха, 20 г соли, 10 г табака и 8, 5 кг мяса. Ежедневно солдат должен был получать 4–7 граммов круп и 756 граммов хлеба. Кроме того, требовалось исправно, ежемесячно, выплачивать солдатам жалованье из расчета 1 далер 8 эре серебром на человека[69].

Средства на продовольственное снабжение армии, а также фураж для лошадей поступали из обычных доходов государства (аренда государственных мыз, натуральные налоги), с одной стороны, и в счет чрезвычайных военных повинностей, с другой. Частично, но сравнительно редко, продукты покупались у местного населения за наличные деньги или в кредит. Во время войны военные налоги и повинности поглощали до 30–60 % чистых доходов частновладельческих мыз. Сильно были разорены непомерными военными повинностями горожане и крестьяне.

Что касается реквизиций фуража и продовольствия у населения, то бедность шведского правительства и значительная удаленность от Швеции стран, в которых находилась армия Карла, вынудили шведов жить за счет враждебного, нейтрального или даже дружественного населения. Войско, являвшее вначале образец дисциплины, мало-помалу превращалось в мародеров. Карл, строго наказывал за мародерство и грабеж, но ему все чаще приходилось самому приказывать войску жить поборами с населения.

Годичное пребывание шведов в Саксонии в 1706–1707 гг. стоило стране 23 миллионов риксдалеров деньгами и поставками натурой, и 12 000 рекрутов, забранных Карлом в солдаты.

После 1709 г., когда война пришла на подвластные Швеции территории, снабжение армии стало осуществляться в основном только из постоянных продовольственных магазинов. Для сбора необходимых средств король ввел поистине революционный налог. Обложению подвергалась вся собственность его подданных, движимая и недвижимая, вне зависимости от сословной принадлежности. Подобная мера позволила при крайне скудных ресурсах Швеции, продолжить войну до 1721 г.

В 1700 году без объявления войны на Швецию напали Саксония, Дания – Норвегия, а затем и Россия. С точки зрения западноевропейской научной мысли того времени на войне народу отводилась чисто страдательная роль – роль овцы, с которой каждый из ее активных участников норовил содрать несколько шкур. Впрочем, начиная со второй половины XVII века, неорганизованный грабеж мирного населения разнузданной солдатней, все больше и больше вытеснялся грабежом организованным – посредством взимания контрибуций. В капании 1700 года на территории Дании не произошло ни одного эксцесса с местным населением, ни один шведский солдат не покинул своих знамен. Ни один мирный житель не был ограблен, так как пока Карл XII осаждал столицу Дании, датские крестьяне исправно снабжали шведские войска провиантом[70].

Первые случаи мародерства были отмечены в Нарвском сражении 19 (30) ноября 1700 года. Солдаты некоторых шведских частей, ворвавшись в русский обоз, перепились, а два батальона, в темноте приняв друг друга за врагов, вступили между собой в бой[71]. Карл XII прекрасно понимал, что победа может ускользнуть у него из рук, так как силы армии были слишком малы. Русские войска, даже при понесенных ими огромных потерях, по своей численности превосходили шведов. При сложившихся обстоятельствах оставшиеся представители русского командования приняли решение о капитуляции. Им удалось добиться согласия шведов на свободный отход русских войск на правый берег с оружием, знаменами, но без артиллерии и обоза.

Утром 20/21 ноября русские войска покинули шведский берег реки Наровы. В нарушение условий капитуляции Карл XII удержал в плену 700 русских офицеров, из них 10 генералов. Шведам достались богатые трофеи: 145 орудий, обоз и 230 знамен (из них 157 были захвачены в бою)[72]. Уходившие из-под Нарвы русские войска были ограблены победителями, но это была их законная добыча. Поэтому не было возбуждено ни одного уголовного дела и ни один солдат не был наказан.

Однако уже в 1701 году, когда военные действия переносятся на территорию вассального Речи Посполитой Курляндского герцогства, отмечаются первые случаи мародерства. Кроме контрибуции в 60 тыс. риксдалеров, 90 тыс. лисфунтов сухарей, 60 тыс. лисфунтов копченого мяса, 30 тыс. бочек пива, 40 тыс. бочек овса, 100 тыс. стогов сена, 1 тыс. бочек водки, шведские фуражные команды стали грабить окрестные мызы[73]. Но король Карл XII клал многочисленные жалобы окрестных помещиков под сукно, т. е. этот грабеж был негласно санкционирован самим монархом.

Первые случаи массового дезертирства приходятся на декабрь 1701 года. После сражения у Эрастфера 29 / 30 декабря из 3000–3800 шведов, участвовавших в сражении – 700–900 человек разбежались и дезертировали[74].

После победоносного для русского оружия сражения у Гуммельсгофа 17/18 июля 1702 года генерал-майор фон Шлиппенбах из 5000 своих кавалеристов собрал в Пярну 3 тыс. чел., из 1700 пехотинцев 300, а из 500–600 солдат ландмилиции всего 150[75]. Таким образом, шведам удалось собрать около 2/3 кавалерии, 1/5 пехоты и 1/4 ландмилиции. «Волонтеры» разбежались все. Шлиппенбах оценивал свои потери в 840 чел. убитыми и столько же пленными[76]. О. Шёгрен считает, что на поле боя пало до 2 тыс. шведских воинов[77]. В общей сложности мы можем оценить потери шведов следующими цифрами: 2400 убитых, 1200 дезертиров, 315 пленных, 16 пушек и 16 знамен[78].

Заседания полковых и верховных судов Лифляндского полевого корпуса приговорили за дезертирство к прогону сквозь строй 136 нижних чинов, к тюремному заключению 13 нижних чинов. Двадцать три офицера были подвергнуты двойному денежному штрафу за дезертирство подчиненных. Семь нижних чинов были расстреляны за потерю знамен[79].

Впрочем, низкие боевые качества частей, сформированных из эстонцев и латышей, под командованием местных немецких офицеров, ситуацию нисколько не улучшили.

Что касается главной полевой армии, возглавляемой королем, то в период 1701–1708 годов в ней не было отмечено ни одного случая дезертирства, хотя мародерство и плановый грабеж населения Речи Посполитой, из-за ведущейся против шведов партизанской войны, был узаконен Карлом XII. Шведы отвечали массовыми репрессиями по отношению к населению Польши, Литвы, Беларуси и Украины. Страна страдала от непомерных контрибуций и грабежей. Насколько тяжело было польскому народу, наглядно демонстрируют инструкции шведского короля своим генералам.

Так, весной 1702 года Стенбок с 2000 кавалеристов был отправлен Карлом на Волынь, чтобы собрать деньги и припасы и заставить шляхту отречься от Августа. Во время этой экспедиции Стенбок получал такие письма от короля: «Всех поляков, которые вам попадутся, вы должны принудить волей или неволей принять нашу сторону или же так разорить их, чтобы они еще долго помнили посещение козла (Козел – родовой герб Стенбоков – Прим. авт.). Вы должны напрячь крайние усилия, чтобы как можно больше выжать, вытащить и сгрести»[80]. Стенбок за шесть недель собрал 60 000 далеров деньгами, на 30 000 далеров драгоценных вещей, 15 000 аршин синего сукна для солдатских мундиров, бесчисленное количество рубашек, башмаков, чулок и прочего.

В своей инструкции Рёншельду Карл писал: «Если вместо денег вы будете брать какие-либо вещи, то вы должны оценивать их ниже стоимости, для того чтобы возвысить контрибуцию. Все, кто медлит с доставкой или вообще в чем-либо провинится, должны быть наказаны жестоко и без пощады, а дома их сожжены. Если станут отговариваться, что поляки у них уже все отняли, то их следует еще раз принудить платить, и вдвое против других. Местечки, где вы встретите сопротивление, должны быть сожжены, будут ли жители виновны или нет»[81].

Что касается пребывания шведов в Саксонии в 1706–1707 годах, то здесь не было отмечено ни одного случая мародерства, грабежа или дезертирства, так как население курфюршества вело себя крайне лояльно по отношению к шведам[82].

В период русского похода 1708–1709 годов шведы столкнулись с тактикой «оголожения», примененной русской армией. Солдаты короля стали голодать. Вспыхивали болезни. Увеличился падеж лошадей, но … Шведы гораздо лучше знали Россию и не боялись зимы, проделав две русские кампании»[83].

«По прямым приказам Карла выжигались деревни, опустошались поля, угонялся скот и уничтожался любой, кто осмеливался сопротивляться, – отмечал историк Р. Фрост. – Жестокость шведов к местному населению в русскую кампанию 1707–1709 г. предварялась такими же действиями в Польше»[84].

Как честно писал в своих воспоминаниях командующий Курляндским корпусом генерал от инфантерии граф А. Л. Левенгаупт: «Все шастали из стороны в сторону, как цыгане… крестьяне бежали в леса со всем, что имели. Каждый начальник забирал все, что мог. Грабежами и разорениями особенно отличались вольнонаемные, нестроевые и прочая шальная публика, которая скрытно шныряла по сторонам, выдавая себя за сборщиков денег от разных полков. Многие хватали все, что только могли загрести, и учиняли разные беспорядки… Могу прямо сказать, что беспорядок при нашем следовании был… более скверным, чем отвратная дорога»[85].

Неудивительно, что первый массовый случай мародерства и дезертирства в русском походе был связан не с главной королевской армией, а именно с Курляндским корпусом. 28 (29) сентября 1708 года он потерпел сокрушительное поражение при Лесной.

Шведы, сразу после окончания сражения приступили к эвакуации орудий и повозок с порохом. Однако уже в ночной толчее на узкой, забитой фургонами дороге Левенгаупт окончательно утратил управление войсками. Одни из его солдат бросились грабить обоз и перепились, другие – дезертировали.

Разложение курляндского корпуса было налицо. Солдаты и офицеры действовали по своему усмотрению. Хотя были и исключения из правил. Например, полковник Андерс Венерстед, смог удержать в повиновении большую часть кавалерийских соединений, что делает ему честь. Дезертирство и мародерство в первую очередь захлестнуло пехотные полки, понесшие огромные потери, что и неудивительно.

[67] Arteus G. Karolinsk och europeisk stridstaktik 1700–1712 (Kregsteori och historisk forklaring II). Lindköping, 1972. S. 48–54.

[68] Bengtsson F. G. Karl XII: s levnad från Altranstädt till Fredrikshall. Stockholm, 2001. S. 71.

[69] Hansson A. Armfeldts karoliner. SMB.Falun. 2003. S. 32–33

[70] Voltaire F. A. Histoire de Charles XII. Paris, 1968, p. 57–58.

[71] Sparre S. A. Kungl. Västmanlands Regementes historia. Bd. IV. Stockholm. S. 21–24

[72] Karl XII på slagfältet. Bd. II. Stockholm, 1918. S. 343–345

[73] ЦГИА Эстонии. Ф. 278. Оп. 1. Д. XIV–46b. Л. 330

[74] Паали Х. Между двумя боями за Нарву: Эстония в первые годы Северной войны 1701–1704 гг. Таллин, 1966. С. 157

[75] Паали Х. Указ. соч. С. 183

[76] ЦГИА Эстонии. Ф.1. Оп. 2. Д.35. Л. 440–442

[77] Sjögren O. Karl XII och hans män. Stockholm, 1899. S. 307

[78] Паали Х. Указ. соч. С. 184

[79] ЦГИА Эстонии. Ф.278. Оп. 1. Д.XIV–46b. Л. 332

[80] Karlson. E. Konung Karl XII: s egenhängiga brev. Stockholm, 1894. S. 27–28.

[81] Karlson. E. Konung Karl XII: s egenhängiga brev. S. 39.

[82] Hatton R. H. Charles XII of Sweden. London, 1968. S. 119.

[83] Стилле А. Карл XII как стратег и тактик в 1707–1709 гг. СПБ., 1912. С. 74.

[84] Frost R. I. The Northen Wars. War, State and Society in Northeastern Europe, 1558–1721. London, 2000. P. 283. Особенно жестокую тактику «выжженной земли» король стал применять с весны 1709 г. на Украине.

[85] Lewenhaupt A. L. Adam Ludwig Lewenhaupts berättelse. Stockholm, 1952. S. 159.