Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бродя по дому Дэвида и рассматривая книжные полки, я испытал настоящее потрясение, обнаружив среди них «Майн кампф»[76] Гитлера. В Советском Союзе эта книга была строго-настрого запрещена. Я чувствовал себя чудовищно неуютно, взяв ее с полки и пролистав. Моя Родина настолько пострадала от демонического гитлеровского режима, что за одно лишь чтение подобной книги был риск угодить в тюрьму как пособник фашистов. Позже я осознал, что образованный и умный человек должен иметь возможность прочитать любую книгу, но тогда мне это было еще невдомек.

Первая поездка в США стала настоящим полевым испытанием для моего владения английским. У меня не все получалось как надо. Наши хозяева терпеливо сносили первые промахи в попытках общения, точно так же, как и мы во время их поездки в Советский Союз. Но часто наши ошибки вызывали всеобщее веселье, и это помогало растапливать разделявшие нас барьеры.

Как-то раз в Хьюстоне я встал, чтобы произнести тост за будущее сотрудничество. Я собирался сказать английское слово «саксесфул», что значит «успешный», но у меня получилось кое-что другое.

Я поднял бокал, откашлялся и провозгласил тост за «сексфул» (полные секса!) перспективы. Все расхохотались и радостно выпили именно за это.

После Хьюстона нас отвезли на самолете в город Дауни в штате Калифорния, чтобы посетить завод фирмы Rockwell, где производились космические корабли «Аполлон». После официальной части путешествия нас порадовали поездкой в Диснейленд. Место выглядело настоящей фантастикой! Я вел себя как ребенок, стараясь все увидеть и потрогать. Куда бы мы ни пошли, кажется, все везде уже знали, что мы советские космонавты. Нас то и дело приветствовали внезапными аплодисментами, а многие подходили, чтобы взять автографы.

Меня удивило, насколько же рядовые американцы скорее готовы к сближению и дружбе, чем их такие осторожные политики. Я понял это еще в начале нашего путешествия, когда нас привезли из хьюстонского аэропорта в отель и случилось нечто забавное. Опускался поздний вечер, стояла жаркая и влажная погода. Некоторые из встречавших нас американских астронавтов захотели выпить и собирались купить для нас всех пива. Они остановили машину у небольшого придорожного ресторанчика, где продавалось пиво в бутылках. Парню-продавцу они не сказали, кто они такие.

Продавец извинился, мол, время торговли спиртным уже закончилось, поэтому он не может продать нам пива. Наши коллеги-американцы сразу же приняли его отказ: правила есть правила. Но лично я считал, что нет других правил, кроме правил гостеприимства.

– Дайте я попробую, – сказал я, беря бутылку водки «Столичная», которую мы привезли с собой из дома. Я зашел внутрь и объяснил молодому человеку, что мы с друзьями очень хотим выпить и действительно желали бы купить пива. Когда он спросил меня, кто я такой, я объявил на чистом английском:

– Я сибирский ковбой.

– Правда? – удивился продавец. – А чем докажешь?

Я повыше поднял бутылку «Столичной» и сказал, что, если он продаст нам пива, я подарю ему эту водку. Это водка очень высокого качества, которую трудно было достать за пределами Советского Союза.

– Знаете, когда ваши астронавты приезжают к нам в Россию, мы очень хорошо их принимаем. В наших магазинах двери для них всегда открыты, – заявил я продавцу. – Так почему же у вас не так? В этой стране не заботятся о своих героях?

Когда продавец понял, кто мы такие, он выставил два ящика пива на прилавок, и я расплатился.

А потом он достал третий ящик и сказал:

– Окей, ковбой. Это мой подарок. – И добавил: – Удачи вам!

Дэвид Скотт

Однажды вечером во время визита русской делегации в Хьюстон я пригласил ее участников на барбекю к себе домой. Космонавты пришли с замечательными подарками для моей жены и детей. Они особенно мило общались с малышней и развлекали их русскими народными песнями. Один из космонавтов привез с собой традиционный русский музыкальный инструмент в подарок и играл на нем для нас. В тот вечер мы все по-настоящему купались в тепле и дружелюбии, хотя я был по горло занят во дворе, готовя для всех на барбекю говяжий бок, поэтому почти не находил времени, чтобы поговорить с гостями.

Мы с Лартон хотели, чтобы они чувствовали себя свободно, и разрешили гостям гулять по всему дому и двору. Помнится, они очень увлеклись змеей, домашним питомцем моего сына Дуга.

Когда космонавты уехали, к нам стали забегать соседи, чтобы узнать, как все прошло. Было довольно необычно принимать у себя толпу гостей из Советского Союза. После всей борьбы и противоречий холодной войны взять и вот так запросто пригласить людей «с той стороны» к себе на ужин… Но в тот вечер встреча действительно прошла приятно. Мы все чувствовали себя хорошо в компании друг друга. Один из космонавтов, Владимир Шаталов, приехал с дочерью того же возраста, что и Трейси, и наши девочки после этой встречи еще некоторое время переписывались.

Через несколько дней я вместе с этой делегацией поехал в Лос-Анджелес, на завод фирмы Rockwell. После деловых встреч мы побывали и в Диснейленде. Кажется, советским представителям там по-настоящему понравилось: думаю, их впечатлили не только развлечения, но и сложность этого объекта как инженерного сооружения.

Но вскоре после их визита я уже начал мысленно переключаться на дела, не связанные с проектом «Союз – Аполлон». Летом 1973 года мне предложили должность замдиректора Летно-исследовательского центра NASA, вновь на авиабазе ВВС Эдвардс. Эта была работа мечты, потому что я мог контролировать экспериментальные летные испытания на самых передовых новых самолетах, например SR-71 («Блэкбёрд», или «Черный дрозд»).

В те годы Летно-исследовательский центр тестировал и самолеты с ракетным двигателем, в том числе X-24, предшественника «Спейс Шаттла», который уже тогда создавался. Такое предложение было для меня лакомым кусочком. Приняв его, я отправлялся обратно в Высокую пустыню – в угодья Чака Йегера.

Авиабаза Эдвардс всегда оставалась местом, которое я по-настоящему любил. Я мог продолжать и полеты: вначале на знакомом мне T-38, а затем и на F-104 «Старфайтер». Кроме того, новое назначение сулило мне и дальнейший карьерный рост в NASA. Когда в декабре 1972 года «Аполлон-17» устремился в небо с мыса Кеннеди, для нашей космической программы наступила эпоха «начала конца». Проект «Аполлон» закончился, и NASA концентрировалось на новых программах, которые поначалу обладали малым потенциалом в области пилотируемых космических полетов.

Космическая станция «Скайлэб» уже была на орбите, и за 1973 год ее должны были посетить с длительными экспедициями три отдельных экипажа. Но, кроме них и полета по программе «Союз – Аполлон», запланированного на 1975 год, не ожидалось больше вообще никаких полетов человека в космос вплоть до той минуты, когда «Спейс Шаттл» отправится на орбиту в начале 1980-х годов. Поэтому в декабре 1973 года мы переехали в Калифорнию.

На этот раз мы поселились в небольшом поселке под названием Ланкастер примерно в 65 километрах от Летно-исследовательского центра. Через два года меня назначили его директором. Позже его переименовали в Летно-исследовательский центр имени Драйдена в честь Хью Драйдена, одного из отцов-основателей NASA.

За время моей работы в Центре имени Драйдена, пожалуй, замечательнее всего стало то, что я получил уникальную возможность вновь бывать рядом с Чаком Йегером. Он всегда относился к авиабазе Эдвардс, где впервые в мире преодолел звуковой барьер на ракетоплане Bell X-1, как к своему дому, даже после того, как его официальная воинская служба здесь закончилась. Когда Чак появлялся у нас, он иногда задерживался, чтобы поговорить со мной и семерыми превосходными летчиками-испытателями экспериментальных программ, которые работали на курируемых мной проектах. Нам выделили три дополнительных F-104, когда-то служивших в ВВС Германии, на которых мы летали «на преследование» двух наших «Блэкбёрдов», чтобы наблюдать, как новые разведчики преодолевают отметки скорости в два и три маха.

Однажды утром мы с Чаком сидели за чашкой кофе, и он начал рассуждать о том, как бы ему ухитриться получить разрешение на полет на F-104.

– Знаете, Чак, – сказал я, откидываясь в кресле, – со всеми этими новыми программами, нам, разумеется, не помешали бы советы эксперта о том, как лучше всего обезопасить себя в полетах, исследуя границы возможного.

Я сделал небольшую паузу, затем нагнулся вперед, изучая выражение постаревшего, обветренного лица этого человека, которого безмерно уважал, и продолжил:

– Думаю, не предложить ли вам рассмотреть возможность официально нас консультировать, в том числе и летая «на преследование» на «сто четвертых»?

[76] Дэвид Скотт утверждает, что никогда не являлся владельцем книги «Майн кампф». Возможно, Алексей вспоминает, что видел у него в гостях книгу «Восхождение и падение Третьего рейха» автора Уильяма Ширера. На суперобложке и корешке этой книги нарисована свастика, и, видимо, именно ее заметил тогда Алексей. Изображение свастики в те годы заставляло советского человека вздрагивать, а книгу Ширера не разрешалось ввозить в СССР или публиковать там. – Прим. авт.