Вернуть Боярство 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По мысленной связи с элементалем пришла странная эмоция — что-то вроде одобрения за выбор сильных врагов и осуждения за то, что его знакомство с этим миром было таким коротким. А затем врата в иной план реальности закрылись, и Пётр обнаружил себя на дне огромной воронки, в самом её центре. Сотня метров в поперечнике и глубиной не меньше полусотни — удар вышел в четко очерченных им границах… Но такой мощи, что маг лишь покачал головой в удивлении. Да насколько ж силён этот элементаль⁈

Ауры Младшего Магистра не ощущалось — несмотря на явно большую прочность, чем у большинства магов его ранга, Доспех из камня не выдержал знакомства с чистой, безудержной мощью Воздуха. А вот искалеченная, оборванная, едва живая аура Главы Рода Терентьевых ещё ощущалась… Видимо, направил все силы, как собственные, так и источника магии, на свою защиту. Что ж, так даже лучше — будет кого допросить. Очень тщательно, со всем пристрастием допросить…

Глава 17

На большой, на удивление сухой поляне были пришвартованы несколько десятков воздушных судов. Почему на удивление сухой? Потому что в славном столичном Петрограде третий день погода радовала проливным дождём, вышедшей из берегов Невой и превратившимися в натуральное болото пригородные земли из числа тех, что не были во владении аристократии и, соответственно, хоть сколько-то защищены чарами от подобных казусов.

Велика матушка Россия, обширны её поля да леса, да только неизменны в ней две беды — дураки да дороги… И если на дороги мне, в общем-то, наплевать, то вот столичные дураки вызывали у меня натуральное омерзение. Город с сотнями разветвленных каналов, в котором каждый уважающий себя Род держал небольшую флотилию лодок, прогулочных катерков и даже роскошных яхт, плавающих по неисчислимым каналам, коих здесь было куда больше, чем в Венеции моего прошлого мира, сверкающие золотом дворцов Императорской семьи и высшего дворянства кварталы знати затмевали любую из мировых столиц… И на фоне всего этого великолепия — кварталы Нижнего Города, заселенного небогатыми мещанами и бедняками, всеми теми рядовыми жителями столицы, что пекли хлеб, изготавливали на бесчисленных производствах многочисленные товары, подметали и убирали улицы и занимались ещё тысячей и одним делом, без которых мегаполис просто встанет — их кварталы регулярно топило, и молодые аристократы (что бояре, что дворяне — тут у них царило полное единодушие) обожали плавать на небольших катерах и развлекаться видом беспомощных людей — с рекой приходили и мелкие чудовища, и учащались случаи грабежов, разбоя и убийств. Нижний Город становился любимым местом поиска острых ощущений у столичной золотой молодежи, и они активно пытались затянуть в этот омут и меня… Вот только что мне слабые речные твари да

Когда я спросил у матери, отчего власти не решат эту проблему, которая каждую осень уродует город и наносит немалый, если не сказать громадный экономический ущерб Императорской казне — ведь именно оттуда потом брались средства на ремонты, компенсации и прочее, Ася Шуйская ответила просто, логично и несколько даже обескураживающе.

— Потому, сынок, что после каждой осени приходит зима, и дожди кончаются. Река возвращается в своё русло, и обнаруживается, что в городе освободилось множество самых разных ниш — от торговцев всякой мелочью вроде горячих пирожков на улицах до целых темных братств, вырезанных за месяцы распутицы под корень — и тогда обязательно находятся готовые звонкой монетой расплатиться за возможность занять пустое место… А мэрия столицы, знаешь ли, тоже состоит из дворянства — и именно в их карман начинает течь уже другая, полноводная река золотых монет… Ну и жандармам, что в распутицу особо не влезают в хаос городских улочек. Правило там лишь одно — рядовых жителей разборки темных братств и различной уличной швали, делящей территорию и влияние, должны касаться в самом минимальном объеме. Иначе столичная жандармерия пройдет огнём и мечом по всем темным и даже аристократам из относительно небольших Родов, что позволяют себе лишнего — город не должен скатываться в откровенный хаос ни при каких обстоятельствах. Учитывая, что начальник столичной жандармерии и главы её отделов — все как один Архимаги, что в случае чего отвечают перед Императором за порядок в городе лично, они в подобных случаях действуют, не разбираясь в правых и виноватых… Пять лет назад, помниться, кое-кто решил затеять основательный передел сфер влияния — деньги-то на кону стоят громадные. Итого стало то, что исчезли аж семнадцать Родов и все братства темных в городе — его светлость Казимир Никифорович Пестрыгин, нынешний шеф жандармерии, а тогда — лишь руководитель отдела силовых операций жандармерии, вырезал под корень всех и вся, финальным аккордом вызвав на дуэль своего прежнего шефа, Илью Николаевича, что допустил и покрывал хаос в городе… Бросив к ногам Императора головы четыре с половиной десятка голов, главной среди которых была голова его шефа и семнадцати Глав различных Родов, он предоставил необходимые доказательства вины всех упомянутых личностей — и пост шефа стал его. Ныне в городе каждая собака на него молится — при нём осенние страсти поутихли, ибо все помнят, как скор на расправу Кровавый Казимир… Но даже он оказался бессилен прекратить всё это дело полностью.

В общем, дикость местных нравов иногда умудрялась поразить даже меня. А уж сколько в столице оказалось переплетений и столкновений различных интересов, желаний и возможностей — оставалось только диву даваться… В общем, осенью от превращения в болото и дождливой погоды были застрахованы лишь те места, где обитали действительно богатые и сильные Рода. Небольшой пригород, эдакое элитное местечко для избранных заселен был отнюдь не только самими аристократами — их здесь насчитывалось не столь уж и много. Основное население его составляли простые мещане, работающие либо в самом Петрограде, либо здесь же на нескольких предприятиях. Причем люди были вольными, не принадлежащими ни Императору, ни кому-то из местных дворян или бояр.

Не знаю, в чем здесь соль для аристократов, но здешним обитателям явно было по вкусу проживание в небольшом, чистом и уютном городке с независимым от них (формально, во всяком случае) населением. И городок, надо сказать, расцвел — аккуратные, чистые улочки, уютные парки, несколько речек, впадающих в Неву, десятка два каналов… Меня самого, признаться, несколько очаровало это место.

Я жил в местной гостинице уже четвёртый день, ибо караван судов, которые должны были пригнать на трофейную распродажу, задерживался в пути. Как сказал один Максим Шуйский, один из подручных Мага Заклятий боярского Рода, с которым я и общался все эти дни (не дёргать же Старейшину ради подобных пустяков каждый день, верно?) — шторма в пути вынудили суда задержаться и переждать непогоду. Не каждый из кораблей мог бы в нынешнем состоянии уверенно пережить подобную непогоду…

И вот наконец они прибыли. Защищенный от непогоды уголок столичной губернии дождался целого каравана судов — и я оказался изрядно удивлён количеству желающих призакупиться трофеями военной кампании. Защищенная чарами от любой непогоды, сухая поляна, протянувшаяся на несколько километров, уже к обеду оказалась забита, заполнена различным товаром — и я понял, наконец, в чем причина того, что сбывали свои товары вояки именно здесь, а не в столице, что была буквально под боком.

Налоги. Далеко не все желающие продать свои трофеи имели желание отдавать четверть суммы с продаж в виде дополнительного налога (помимо обязательного к уплате при подобных сделках) в карман Императора, ибо большинство из тех, кто собирался здесь сбывать награбленное и добытое в боях с немцами были не обладатели знатных титулов и соответствующего количества родичей, занимающих нужные посты в Имперском правительстве, что могли бы помочь избежать подобных поборов за определенную сумму золотом, занесенную в нужную кассу.

Да, в самом Петрограде их добыча ушла бы куда быстрее и возможно даже за номинально более высокую цену — но затем пришлось бы отдать почти половину в казну. От подобного были освобождены сильные, действительно значимые Рода — бояре так вообще с трофеев, добытых самостоятельно, ничего не обязаны были платить. Собственно, всё лучшее и самое дорогое прибывшие под Петроград наёмники уже сбыли либо прямо там, же на фронте, за приемлемую цену боярам, либо распродали в их столице — Москве. Сюда же долетело лишь то, что покупать бояре готовы были лишь за бесценок — вроде слишком уж поврежденных боевых судов, устаревших моделей артиллерии, артефактов, требующих ремонта и прочего малоликвидного товара.

Фёдора Шуйского со мной сегодня не было, но Макс с успехом заменял своего шефа — через целые поля различного хлама, выложенного как на той ещё ярмарке, меня вели к той части поля, где отдельными громадами высились посаженные на землю суда. Чего только я не увидел, шагая за своими сопровождающими — с Шуйским было два десятка гвардейцев и пара магов Адептов в качестве их десятников — от мелкокалиберной артиллерии, явно не этого века производства, с потертыми от старости рунными контурами вдоль дула, до огромных, стоящих на специальных, покрытых фигурами магической геометрии платформах осадных мортир, что одним метким попаданием могли бы оставить от какого-нибудь не имеющего сносной магической системы трёхэтажного дома кратер глубиной в три-четыре метра!

Правда, бросался глаза главный фактор — они все, как один, носили те или иные следы серьёзных повреждений. Например, несмотря на попытки косметического ремонта, по мортире было отчетливо видно — взявшим этот трофей воинам пришлось устроить жестокую рубку, дабы это чудовищное орудие разрушения обороны зачарованных крепостей сменило владельцев. Зарубки и царапины от явно зачарованных клинков, местами выжженые куски платформ с прерванными линиями зачарований, не говоря уж о дырах от пуль… На одной так и вовсе остался впёкшийся, въевшийся намертво человеческий силуэт — какого-то бедолагу буквально обратили в прах, прижав к дулу здоровенного орудия, да так и не сумели смыть сей след. Судя по всему, убитый был тёмным магом — от выжженого силуэта так и фонило некромагическими эманациями… Я даже задумался, не прикупить ли конкретно эту мортиру — повреждений на ней было меньше, чем на прочих, а вот из-за тёмного подарочка на дуле скидку выбить можно было громадную. Потом бы просто зачистил эту хрень фиолетовыми молниями — и готово…

Но вовремя одернул себя. В данный момент у меня было двадцать три миллиона золотых монет — вся сумма имевшейся у Рода наличности за вычетом того, что совершенно необходимо было на постоянные расходы и небольшой запас на непредвиденные ситуации. Что, кстати, меня весьма поразило — когда я уезжал в Петроград, я не в последнюю очередь делал это ради заработка. Десять миллионов золотых — очень большие деньги, и я их честно заработал… И на специальном счету в Императорском Банке я рассчитывал увидеть ещё около шести-семи сотен тысяч свободных рублей, но меня сумели удивить выпиской со счета — уж не знаю, как и когда, но видимо Смолов таки сумел добраться до загашников тёмных, что покушались на нас в Александровске. В итоге получалось забавно — Глава Рода заработал меньше, чем его вассал… Наверное, стоит в качестве благодарности уже самому взяться за строптивого Старшего Элементаля Воздуха, что никак до сих пор упрямился и набивал себе цену, не спеша заключать контракт с моим подчиненным. Рвение подчиненных следует поощрять, верно ведь?

— Аристарх Николаевич, должен вас предупредить — личность продавца интересующего вас судна не совсем обычна, — обратился ко мне Шуйский уже на подходе к кораблям. — Это человек жадный, мало понимающий в реалиях нашей Империи, да к тому же свой баронский титул нагло купивший, и потому полноценным аристократом его считать не стоит.

— Какой у него ранг и как зовут? — поинтересовался я. — Насколько мне сказали, интересующее меня судно по пути сюда перекупили у изначально заявленного продавца, но вот кто именно это сделал — мне так никто и не смог объяснить.

— Его зовут Роберт Эванс, и он довольно неординарная личность, — вздохнул Шуйский, которому обсуждаемая персона явно не нравилась. — Старший Магистр, выходец из низших слоёв общества, прославился пиратством, грабежом колоний, принадлежащих Испании и Португалии с Францией, гражданин САСШ, родившийся и выросший в Бостоне, но тем не менее в сорок лет успешно окончивший Королевскую Военно-Воздушную Академию при Кембридже — то есть во втором по значимости и уважаемости Британском заведении по части магических наук. Там же купил баронский титул и каперский патент — англосаксы позволяют иметь двойное гражданство своим магам, если речь идёт о постоянных геополитических союзниках.

— Как же столь колоритную личность занесло к боярам? — хмыкнул я.

— Боги мне свидетели, Аристарх Николаевич, иной раз я и сам задаюсь тем же вопросом, — криво усмехнулся мужчина. — Но говоря откровенно — их небольшая эскадра из четырёх эсминцев и десятка корветов, с тремя чародеями шестого ранга, включая самого Роберта, и отборной командой головорезов отрабатывает каждый золотой червонец, запрошенный за найм. Так что наши командующие закрывают глаза на их повадки до тех пор, пока они хорошо дерутся.

По виду самого Макса можно было смело заключить, что он был с такой позицией не согласен, но кто спрашивает мнения пусть и чистокровного, но далекого от руководящих позиций в собственном Роду Мастера? И в данном случае я с генералами бояр согласен полностью — плевать на происхождение и повадки воинов, если они способны хорошо выполнить возложенную на них задачу. В конце концов, псов войны набирают ещё и затем, что бы сберечь жизни собственных солдат. Война штука такая — морализаторство в условиях боевых действиях частенько может обойтись слишком уж большой кровью… О героических подвигах, великодушии к врагам и честности схваток принято рассуждать перед дамами в высшем свете, реальность же с этими россказнями для высшего света пересекается редко. Иначе псы войны бы просто не возникли как класс… Да и войны б не велись, наверное. Ведь суть любой войны — построить лучший мир для победителя за счет проигравших. И никак иначе — а в таком деле чисто и красиво поступать не получиться…

Нас встречал сам Эванс собственной персоной — пожилой, обветренный чародей, с глазной повязкой-артефактом, скрывающим отсутствующий орган зрения… Впрочем, даже при беглом взгляде на украшенный мелкими золотыми узорами кусок черной кожи становилось ясно — если этот человек и жалел об утере глаза, то едва ли слишком сильно. Не знаю, что там за травма, что явно не бедствующий Старший Магистр не сумел оплатить услуги целителя нужной квалификации, но повязка-артефакт, в числе прочего, явно позволяла ему видеть. Бинокулярное зрение было ещё при этом прохвосте…

Несмотря на всю неприязнь Макса Шуйского, здоровались эти двое как старые приятели. Четвёртый ранг и фамилия Шуйских ставили моего дальнего родича чуть ниже в социальной лестнице, чем пусть и сомнительного благородства и происхождения, но Старшего Магистра — но разница была достаточно несущественна, что бы оба могли позволить себе панибратское общение. Театр лицемерия аристократического мира во всей его красе… Хотя, справедливости ради — купцы с торговцами в делах выгоды вели себя ничуть не лучше. Что поделать — плеваться в лицо тем, с кем имеешь дела — стратегия весьма сомнительная.

Представили и меня, причем несоответствие моего возраста и магической силы явно произвело на битого жизнью наемника большое впечатление.

— Аристарх Николаев-Шуйский, — пожал я крепкую, покрытую мозолями от рукояти меча руку. — Приятно познакомиться.

— О-о! Взаимно, взаимно, господин Николаев-Шуйский! — заулыбался он. — Позвольте представиться — Роберт Эванс, капитан «Санта-Марии» и вице-командор славной эскадры «Небесных Волков»! Но можно без всяких условностей, как Магистр с Магистром — друзья меня называют по простому, Бобби Долларом!

— Тогда и я для вас просто Аристарх, — улыбнулся я.

— Без прозвища? Не думаю, что достигший такой силы в столь юном возрасте боевой маг не получил прозвища, — подмигнул он окружающим единственным глазом.

— Пепел, — пожал плечами я.