Мэр Кестербриджа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Кто-кто, а этот человек — поистине нежеланный гость, — сказал Фарфрэ, — впрочем, мне кажется, что он немного свихнулся. Он прочел мне целую кучу писем, связанных с его прошлым, и мне волей-неволей пришлось уважить его и выслушать.

Этого было довольно. Значит, Хенчард ничего не выдал. Прощаясь с Фарфрэ и уже стоя на пороге, Хенчард сказал лишь:

— Ну… очень благодарен за внимание. Может, когда-нибудь расскажу о ней поподробнее.

Догадавшись, что Хенчард не раскрыл ее тайны, Люсетта стала недоумевать, к чему он вообще затеял всю эту историю, — ведь в таких случаях мы склонны приписывать своему врагу последовательность, которой никогда не находим ни в себе самих, ни в своих друзьях, забывая, что у мстительных людей, так же, как у великодушных, порой не хватает духу осуществить задуманное.

Все следующее утро Люсетта провела в постели, размышляя о том, как отразить грозящее нападение. Она уже подумывала, не решиться ли на смелый шаг, не сказать ли Доналду правду. Но этот шаг все-таки казался ей слишком смелым — она боялась, как бы муж ее не подумал, как думали другие люди, что в прошлом своем была виновата она сама, а не ее злая судьба. Она решила действовать убеждением — не на Доналда, но на своего врага. Ей казалось, что у нее, как у женщины, нет другого оружия. Обдумав все, она встала и принялась писать тому, кто держал ее в таком напряжении.

«Вчера вечером я подслушала Ваш разговор с моим мужем, — писала она, — и поняла, куда направлена Ваша мстительность. Мысль об этом убивает меня. Пожалейте несчастную женщину! Если бы Вы меня видели, Вы бы сжалились надо мной. Вы не представляете себе, как повлияла на меня тревога. Я буду на Кругу, когда Вы кончите работать, — перед самым закатом солнца. Пожалуйста, придите туда. Я не успокоюсь, пока не встречусь с Вами и не услышу из Ваших уст, что Вы прекращаете эту жестокую игру».

Закончив письмо, она сказала себе: «Если слезы и мольбы могут помочь слабому бороться с сильным, то пусть они помогут мне теперь!»

И она оделась так, как никогда не одевалась. С тех нор как Люсетта стала взрослой и до этого дня, она всегда старалась подчеркнуть свои природные прелести и не была новичком в этом искусстве. Но на сей раз она этим пренебрегла и даже попыталась обезобразить себя. Она не спала всю ночь, и ее хорошенькое, хоть и немного увядшее личико казалось преждевременно постаревшим от глубокого горя. Из всех своих нарядов она выбрала — отчасти под влиянием душевной усталости, отчасти умышленно — свое самое недорогое, простенькое, давно заброшенное платье.

Не желая, чтобы ее узнали, она закрыла лицо вуалью и быстро вышла из дому. Солнце покоилось на холме, словно капля крови на веке, когда Люсетта, свернув на дорогу, ведущую к амфитеатру, торопливо вошла в него. Внутри царил сумрак и не было ни души.

Но робкие надежды, с которыми она ждала Хенчарда, не были обмануты. Хенчард показался наверху, потом стал спускаться; Люсетта ждала его приближения, едва дыша. Но, сойдя на арену, он повел себя как-то странно: остановился в нескольких шагах от Люсетты и стоял, не двигаясь, — она не понимала, почему.

Да и никто бы не понял. Дело в том, что, назначив свидание в этом месте и в этот час, Люсетта, сама того не ведая, подкрепила свою просьбу таким доводом, который сильнее всяких слов убедил этого человека, склонного поддаваться настроениям, унынию и суеверию. Ее одинокая фигура в центре огромного амфитеатра, необычная для нее простота наряда, выражение надежды и мольбы на ее лице — все это настолько оживило в его душе память о другой, обиженной им женщине, которая вот так же стояла здесь в давно минувшие дни, а теперь обрела вечный покой, что он дрогнул и устыдился того, что хотел покарать существо столь слабого пола. Когда он подошел к ней, ее игра была уже наполовину выиграна, прежде чем она успела вымолвить хоть слово.

Он шел сюда, настроившись на цинично-небрежный лад, но теперь его мрачная усмешка исчезла, и он сказал ласково и мягко:

— Добрый вечер. Я пришел охотно, раз я вам нужен.

— Ах, благодарю вас, — промолвила она робко.

— Мне очень жаль, что у вас такой нездоровый вид, — проговорил он, запинаясь и не пытаясь скрыть своего сострадания.

Она покачала головой.

— Разве можете вы меня жалеть, — сказала она, — если вы сами сознательно довели меня до этого?

— Как! — оторопел Хенчард. — Неужели это я виноват в том, что вы чувствуете себя так плохо?

— Да, вы всему виной, — ответила Люсетта. — У меня нет других горестей. Если бы не ваши угрозы, счастье мое было бы прочным. О Майкл! Не губите меня окончательно! Неужели вам все еще мало? Когда я приехала сюда, я была молодой женщиной; теперь я быстро превращаюсь в старуху. Ни мой муж, ни другие мужчины не будут больше интересоваться мною.

Хенчард был обезоружен. Он давно уже испытывал чувство презрительной жалости ко всем женщинам вообще, и теперь оно усилилось при виде этой второй умоляющей женщины, казавшейся двойником первой. Кроме того, бедная Люсетта была все так же беспечна и недальновидна, как и в те времена, когда ее недостатки послужили причиной всех ее треволнений: она назначила ему свидание в очень компрометирующей обстановке, не понимая, как это рискованно. Охотиться за такой мелкой дичью не стоило; Хенчарду стало стыдно, и, потеряв всякое желание унизить Люсетту, он перестал завидовать удаче Фарфрэ. Фарфрэ женился на деньгах, и только. Хенчарду уже не терпелось умыть руки и прекратить игру.

— Ну, чего же вы хотите от меня? — спросил он мягко. — Я исполню все очень охотно. Если я читал вслух письма, так это просто шутки ради, а сказать я ничего не сказал.

— Отдайте мне все мои письма и другие бумаги, в которых есть хоть намек на замужество или что-нибудь компрометирующее меня.

— Хорошо. Вы получите все до последнего клочка… Но скажу вам прямо, Люсетта, рано или поздно он неизбежно что-нибудь узнает.

— Ах! — воскликнула она страстно. — Если и узнает, то к тому времени я уже сумею доказать ему, какая я верная и хорошая жена, и тогда он, быть может, простит мне все!

Хенчард молча смотрел на нее: даже теперь он почти завидовал Фарфрэ, завоевавшему такую любовь.

— Хм… будем надеяться, — проговорил он. — Во всяком случае вы обязательно получите все письма. И тайна ваша будет сохранена. Клянусь!

— Как вы добры!.. Когда же я получу письма?

Подумав, он сказал, что пришлет их завтра утром.

— Не сомневайтесь во мне, — добавил он в заключение. — Я умею держать слово.