— Э, нет, погодите! — проговорил Хенчард, подойдя к ним сзади. — Кто отсылает его домой?
Все рабочие посмотрели на Фарфрэ.
— Я, — сказал Доналд. — По-моему, шутка зашла слишком далеко.
— А по-моему, нет! Полезай в повозку, Уиттл!
— Нет, не полезет, пока я здесь управляющий, — сказал Фарфрэ. — Или он отправится домой, или я навсегда уйду с этого двора.
Хенчард побагровел и строго взглянул на него. С минуту он молчал, глядя в глаза шотландцу. Доналд решил пойти ему навстречу, заметив, что он уже начинает раскаиваться.
— Слушайте, — проговорил Доналд спокойно, — нельзя же так поступать человеку вашего звания, сэр! Это тиранство, и оно не достойно вас.
— Вовсе не тиранство, — буркнул Хенчард, как надувшийся мальчишка. — Проучить его надо, чтоб зарубил себе на носу! — немного помолчав, он проговорил тоном глубоко обиженного человека: — Почему вы так говорите со мной в их присутствии, Фарфрэ? Могли бы подождать, пока мы останемся одни. Впрочем… я знаю почему! Я посвятил вас в тайну своей жизни — дурак этакий! — и вы теперь этим пользуетесь мне во вред.
— Нет, я позабыл об этом, — отозвался Доналд просто.
Хенчард опустил глаза и, не сказав ни слова, ушел. В этот день Фарфрэ узнал от рабочих, что Хенчард всю зиму посылал старухе матери Эйбла уголь и нюхательный табак, и это уменьшило его неприязнь к хозяину. Но Хенчард был все так нее хмур и молчалив, а когда один рабочий спросил, надо ли поднять овес на верхний этаж зернохранилища, Хенчард коротко ответил:
— Спросите мистера Фарфрэ. Он здесь хозяин!
По существу так оно и было; тут уж сомневаться не приходилось. Хенчард, некогда самый уважаемый человек в своей среде, теперь потерял долю былого уважения. Как-то раз дочери одного дарноверского фермера после смерти отца пожелали узнать, сколько стоит их стог сена, и отправили к мистеру Фарфрэ посланца с просьбой произвести оценку. Посланец — маленький мальчик— встретил во дворе не Фарфрэ, а Хенчарда.
— Хорошо, я приду, — сказал Хенчард.
— Скажите, пожалуйста, а что мистер Фарфрэ придет? — спросил мальчик.
— Я сам иду в ту сторону… Почему нужен именно мистер Фарфрэ? — осведомился Хенчард, задумчиво глядя на мальчика. — Почему люди всегда зовут мистера Фарфрэ?
— Должно быть, потому что он им очень нравится… так они говорят.
— Ага… понимаю… значит, вот что они говорят… а? Он им нравится, потому что он умнее мистера Хенчарда и больше знает. Словом, мистер Хенчард ему в подметки не годится, а?
— Да… именно так, сэр… это тоже говорят.
— Так, значит, говорят еще что-то? Да, разумеется! Что же именно? Ну-ка, скажи, и вот тебе шесть пенсов на гостинцы.
— Говорят, что у него, мол, характер лучше, а Хенчард в сравнении с ним дурак, говорят. А когда наши женщины шли домой, они говорили: «Золотой парень… мягкий, как воск… лучше его нету… этакого бы конька да в мою конюшню». И еще говорят: «Из них двоих он куда больше входит в положение, вот бы ему быть хозяином вместо Хенчарда», говорят.
— Глупости болтают! — отозвался Хенчард, стараясь скрыть недовольство. — Ну, можешь идти. А сено оценивать приду я, слышишь?.. Я.
Мальчик ушел, а Хенчард пробормотал:
— Желают, чтобы он был здесь хозяином… еще чего захотели!
И он отправился в Дарновер. По дороге он нагнал Фарфрэ. Они пошли вместе, причем Хенчард не отрывал глаз от земли.
— Вам сегодня не по себе? — осведомился Фарфрэ.
— Нет, я совершенно здоров, — ответил Хенчард.
— Однако вы немного не в духе… правда? Но сегодня ведь не на что сетовать! То сено, что мы вывезли из Блекмурской долины, оказалось великолепным. Кстати, дарноверцы хотят оценить свое сено.
— Да. Я иду туда.
— Я пойду с вами.
Хенчард не ответил, и Доналд принялся негромко напевать песню, но, подойдя к дому умершего фермера, спохватился и сказал: