Я не сомневался, что вот-вот грянет выстрел, но Старик остановился и, опустив ружье, уставился фургону вслед. Казалось, он по крупицам осмысляет весть о побеге водителя. Когда она «дошла» до него во всей своей полноте, он гневно заворчал, брызжа слюной, точно сама его злость могла вернуть Эрла. А потом начал расхаживать из стороны в сторону, взметая ногами комья земли и шумно ругаясь на чем свет стоит — чаще всего в этом потоке встречалась фраза «сукин сын, недоумок убогий», — пока наконец не выбился из сил. Тогда он вернулся к вагончику, сел на подножку, опустил ружье на землю и уронил голову на ладони.
Так он просидел долго. Потом, взяв ружье, поднялся на ноги, выпрямил спину и пошел к домику.
Осененный новой идеей, я кинулся к машине. Под пристальным взглядом жирафов запрыгнул на подножку и сунул голову в окошко кабины, чтобы повнимательнее изучить коробку передач. Рассматривал я ее долго. Слишком долго. А когда соскочил на землю, меня уже поджидал Старик — с ружьем на изготовку.
Я вскинул руки.
— Не стреляйте! — пискнул я и сам испугался — это были первые мои слова, сказанные вслух после того, как я осыпал бранью и избил Каза. — Я не из той хулиганской шайки! Помните? Мы с вами уже виделись на карантинной станции!
Старик опустил ружье, разглядывая меня — а видок у меня и впрямь был еще тот: рваная одежда, запекшаяся грязь еще со станции.
— Что за… — прошептал Старик. — Ты чего это, следил за нами? — Он переложил ружье в другую руку, и тут я понял, почему он не может сам сесть за руль. Увечной, похожей на сухую ветку рукой, на которую я обратил внимание на причале, была как раз правая. Та, без которой с управлением никак не справиться. И тут я выпалил свою новую, гениальную идею, которая сорвалась с губ, даже еще толком не успев оформиться у меня в голове:
— Я могу помочь. Вы с Дикарем и Красавицей сами не доберетесь.
— С кем, с кем? — переспросил Старик.
— Я так жирафов назвал. Так вот, я могу довезти вас до Калифорнии.
Он вскинул кустистые брови так высоко, что, казалось, они вот-вот воспарят надо лбом.
— Тебя кто вообще об этом просил? И с чего ты, черт побери, взял, что я соглашусь?
Я кивнул на дорогу.
— А с того, что ваш водитель только что бросил вас в беде, вот и всё. Уверяю вас, такого водителя вы днем с огнем не сыщете! Я почти не сплю, я не какой-то там проходимец и за воротник не закладываю. Мне можно доверять.
— Доверять? Да я же совсем тебя не знаю! — Старик окинул меня взглядом, задержав его на поношенных брюках, подвязанных веревкой и едва достающих до сапог. — Сколько тебе вообще лет?
— Восемнадцать, — солгал я. — А еще я умею водить все, что только ездит, и в двигателях понимаю, честное слово!
— Может, ты и с жирафами ладишь? — усмехнулся Старик.
Я вскинул подбородок:
— Да уж получше вашего водилы.
— И с чего же ты это взял?
Я сунул руку в карман.
— Во-первых, я знаю, что соваться лицом к их копытам не стоит, — снова солгал я.
Ведь в тот день, когда я пытался вытащить из загона кроличью лапку, я ровно эту ошибку и допустил.
Старик рассеянно взглянул на меня.
— А как ты вообще сюда добрался?
— На мотоцикле. — Я кивнул на «железного коня», спрятанного в тени.
Старик сощурился.
— А он точно твой? Я не выношу воришек и лжецов.
— Мой-мой, не сомневайтесь, — ответил я, разом признавшись в обоих грехах.
К административному зданию подъехала патрульная машина, ее осветил фонарь, и я испуганно нырнул в тень.