— Ганька, неси одежду! Мы на прогулку собираемся. Мурза, кошка драная, иди давай отсюда. Нагадишь в покоях — убью!
Котенок нехотя спрыгнул с кресла, мяукнул недовольно и выскочил в открытую дверь вслед за горничной.
Как же ты все-таки в комнате оказалась, Мурза?..
Долгие сборы сопровождались причитаниями старой кормилицы — куда ее дитятко на лютый мороз уводят? Нарядились в меха. Яська далась себя причесать и уложить волосы — негоже хозяйке на людях неприбранной появляться. Наконец собрались на прогулку.
На пороге Ядька внезапно остановилась, прислушиваясь к чему-то, резко обернулась.
— Юська, можно, я деток послушаю?
Юстина вздохнула, расстегнула шубку. Ядвига опустилась на колени, положила ладони на живот, прижалась ухом, закрыла глаза.
— Ну что? — шепотом спросила будущая мать.
От ладоней шло едва ощутимое тепло. Дышалось легче. Утихала ноющая боль в спине…
Вот же чудеса. От молитв только колени болят, хоть с тремя подушками молись, а тут — легче…
— Шебуршатся, — тепло улыбнулась сестрица...
********
Панна подставила лицо яркому зимнему солнышку. Глубоко вдохнула хрустящий морозный воздух. Зажмурилась. Хорошо! Так бы и стояла тут, забыв обо всем. Совсем по-весеннему пели птицы. Таяли на крышах сосульки, звонко роняя капли на камни двора. Юся стянула перчатку, провела ладонью по перилам лестницы, собирая мокрый снег. Скатала снежок, замахнулась и, смеясь, бросила в сторону колодца, где набирали воду для кухни. Слуги, увидев хозяек, кланялись, радостно улыбались. Панянки красавицы! Любо-дорого смотреть.
Юся однажды слышала, как две кухарки спорили, кто красивее — молодая хозяйка, светлая, как божье сонечко, или воеводина доченька — темноглазая да темнокосая. Говорили — в мать девка пошла и лицом, и волосом, а норов отцовский. Юся свекровь только на портрете видела. Дочь и вправду сильно на нее похожа. Жаль, умерла панна. Ядвига ее и не помнит вовсе.
На глаза навернулись слезы.
А ну, как и ее детки сиротами останутся? В родах бабы мрут, как мухи, а уж если двойня…
— Юська, ты чего ревешь?
— Я не реву. Это солнце яркое, глаза слепит!
— Не ври, я же слышу, носом хлюпаешь.
Вот же заноза! Все-то она примечает!
— Матушку твою вспомнила, вдруг и я, как она, и мои… — слезы ручьем текли по лицу, нос мгновенно распух.
Девчонка остановилась, пробормотала что-то крайне неприличное.
—Я же тебе говорила — все будет хорошо. Родишь, куда ты денешься. Вон, у маменьки твоей пятеро! И ничего. До сих пор…
Ядвига запнулась на полуслове, прислушиваясь к чему-то. Последнее время такое случалось часто — несётся куда-то, и вдруг остановится, застынет и смотрит не мигая. Вот как сейчас.
Юстина дернула сестру за рукав:
— Что с тобой?! Тебе плохо? Позвать кого?
— Нет, не надо, — едва слышно ответила девчонка, растерянно оглядываясь по сторонам. — Давай-ка за ворота выйдем, на простор посмотреть охота.
— Давай, только кликнем кого, чтобы не самим…
Хорошо!
Снег на полях белый, чистый, не затоптанный десятками ног. Небо синее- синее. Вдалеке село виднеется. Стена леса чернеет за рекой.