Она застывает с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Затем она бросает взгляд на свои часы.
— О, хорошо…Я не знала, что ты придешь сегодня, но все в порядке. Входи, входи.
Она не знала, что я приеду? Я никому не говорила, что приеду сюда. Может быть, Бо предупредил свою семью, что я заберу чек.
— Вы миссис Грант? — Спрашиваю я.
Последнее, что я знаю, Бо сказал мне, что его родители расстались, когда он был еще ребенком, но я предполагаю, что, возможно, у него новая жена, о которой я никогда не знала.
Смех срывается с ее губ, когда она качает головой.
— Боже, нет. Я просто помогаю ему сегодня. Он должен вернуться с минуты на минуту. Ты можешь подождать его в офисе.
— Хорошо, спасибо, — бормочу я, пока она ведет меня через просторную гостиную с высокими потолками и мраморными полами к открытым французским дверям с другой стороны.
Она ведет в большой офис с эркерными окнами, выходящими на океан. На мгновение я теряю дар речи, глядя на открытую воду.
— Вау… — шепчу я, замирая в дверном проеме.
— Какой милый наряд, — говорит женщина, глядя сверху вниз на мой полностью черный наряд.
Это прозрачный топ с длинными рукавами и воротником в стиле Питера Пэна, черная бархатная юбка-карандаш и колготки с черными вставками в завершение.
— Спасибо, — отвечаю я с улыбкой.
— Это необычно, но думаю, ему это понравится.
— Что? — спрашиваю я, но ее телефон звонит, и она отходит. Пока она отвечает, болтая о каких-то деловых вещах, на которые я не утруждаю себя вниманием, я брожу по комнате, оценивая стиль. Что-то мне не по себе после того комментария о том, что ему понравится мой наряд. Это так здешние женщины обращаются с ним? Как будто его мнение о нашей одежде вообще имеет значение.
Каким бы жутким ни был этот комментарий, по крайней мере, его офис прекрасен. В отличие от холодной, стерильной обстановки в остальной части дома, пол в офисе покрыт богатым ало-красным ковром, а большой письменный стол из красного дерева с двумя глубокими серыми креслами напротив него. Мои пальцы касаются ткани каждого из них.
— Он идет, — огрызается женщина.
— Тебе, наверное, следовало бы встать на колени.
Полагая, что я ослышалась, я оглядываюсь с выражением замешательства на лице, но она уже выбегает из комнаты, закрывая за собой французские двери.
Она что, серьезно только что сказала, что я должна встать на колени?
Это место вызывает у меня какие-то очень странные ощущения. Я рада, что не взяла с собой Софи, даже если это не гетто, ни в коем случае. Теперь я начинаю понимать, почему Бо не хотел, чтобы я знакомилась с его отцом. Мне нужно просто получить свой чек и убраться отсюда к чертовой матери.
Я поворачиваюсь, чтобы выйти из офиса и спросить ее, что происходит, но тут в поле зрения появляется он.
Они находятся в фойе, которое я вижу через окна французских дверей, и разговаривают, пока женщина направляется к выходу. Я не могу разобрать, о чем они говорят, но я слишком сосредоточена на мужчине, с которым она разговаривает.
Я никогда даже не видела отца Бо на фотографиях, поэтому понятия не имела, чего ожидать, но это было не так.
Он высокий, с массивным телосложением и загорелой кожей. Его темные волосы безупречно зачесаны набок с намеком на седину на висках и прядью на макушке. На нем дорогой костюм темно-синего цвета.
Я могу разглядеть только его профиль, но вижу достаточно, чтобы сказать, что его безупречный костюм и фигура хорошо сочетаются с его безупречным лицом. У него волевой лоб, точеная линия подбородка и коротко подстриженная борода песочного цвета. Я смотрю на него, когда он поворачивает ко мне голову, и моя кровь практически закипает на моим щекам под его пристальным взглядом. Я быстро поворачиваю голову лицом к океану, пока он идет к офису.
Как только он входит в комнату, все в ней как будто съеживается, включая меня. Закрыв за собой дверь, он снимает пиджак и вешает его на высокую дубовую вешалку. У меня пересыхает во рту, когда я провожу взглядом по его широким плечам и мускулам спины сквозь натянутую ткань рубашки.
— Привет, я Шарлотта, — начинаю я. Мои руки сцеплены перед собой, и я не знаю, почему вдруг так нервничаю. Обычно я не такая пугливая.
— Тебе следует встать на колени. Никогда не поднимайся на ноги, когда я вхожу в комнату. И ты не будешь говорить, пока я тебя не попрошу. Когда ты это сделаешь, ты будешь обращаться ко мне сэр, и никак иначе. Это понятно?
Его голос глубокий и холодный, как будто доносится прямо из глубин океана.