— Куколка меня спасла! — горячо твердила Марька.
Кнуты переглянулись.
Маря полезла под рубаху, где, ближе к телу, в ладанке, хранила заветное, от чужих глаз сокрытое. Показала.
Когда Сивый потянулся взять, отступила, к себе прижал. Засопела.
— Не путаешь? — спросил Варда, удерживая Сивого.
-Как есть говорю, дяденька кнут! Думала, смертушка моя пришла! И тут оно как завизжит! Как! Ух! Как отлетит! Я только после поняла, что как есть — куколка выручила.
— Разрешишь? — Варда протянул руку.
Положил куколку на ладонь. Была она простенькой, из веток скрученной. От прочих отличие же было не только меньшиной. Взвесил. Спросил взглядом.
— Горошинка-дружок подарила, — Маря опустила глаза, но продолжала, — наказала чтобы при себе держала. От беды убережение.
— Врёт. Зазнобы твоей поделка, — горячо, шепотно выдохнул Сивый, заглянув Варде через плечо. — Мало ей кровушки.
— На добро лажено, — ответствовал Варда тихо, — так чую.
Вернул куколку.
— Береги её. Один раз спасла, так и в другой выручит.
***
Сивый нагнал друга, зашагал в ногу.
— Искать будешь ли?
Кнут отмолчался, но в молчании том больше слов было.
Сивый ощерился, нос наморщил, заговорил часто:
— Ишь ты подишь ты! Едва не сгубила тебя девица твоя носатая, а сызнова в пасть лезешь?! Кукол подкинула, на корм людву поставила, каково?! Что тебе в ней, медом намазано?
Варда остановился, развернулся к другу.
— Не поймешь, — отмолвил спокойно. — Хоть птичьим, хоть зверьим языком толкуй — не поймешь, пока сам не узнаешь, по себе не примеришь. Но как брат тебе желаю того никогда не изведать.
Сказал так и дальше пошел.
Сивый фыркнул, догнал в два прыжка. Хлопнул по спине, примиряясь с другом. Не искал ссоры, хоть и сердит был.
— Все же, как думаешь, что за свистелки-дуделки, для чего понатыканы?
— Полагаю, ловушка сие изначально, — ответствовал Варда, — цвета крутятся, чаруют — ровно диск Бенхама. Ритм музыка отбивает. Возможно, некогда было тут нечто, что не желали выпускать в лунные ночи. Для того и тын возвели. Не снаружи угроза была, внутри сидела. А ты как мыслишь?
Сивый махнул руками, молвил горячо:
— А я так считаю: захотела людва себе праздничка! Вот и устроила такову забаву, чтобы и свет мелькал веселый, и плясовая играла, и все вот так-эдак мелькало! Запустят, а сами пятками стучат да радуются. Но потом разладилось что-то в механике, а умельцев починить не нашлось. Разве что Марька как подрастет, сделает.
Варда улыбнулся, глянув на друга ласково. Кивнул медленно.
— Может, и так. Сам что делать собираешься?
— А мне вот интересно, где Зимница в этот черед встанет. Давно я не тешился. Не все ж тебе одному гоголем похаживать...