— А откуда ты об этом узнал? — спросила я первое, что в голову пришло, лишь бы отвлечься. Только потом до меня дошло, что вопрос опять оказался слишком личным, но инквизитор не стал таиться.
— Мне тогда лет пятнадцать было, — взгляд у него снова стал стеклянным. — Меня школа отправила проверить слухи об одержимости младенца. Но оказалось, что девочка беснуется, потому что эмпат и чувствует души даже живых людей. Я обратил внимание, что способности у нее проявились рановато, в два-то года, а отец ее признался, что родилась та мертворожденной, еле откачали.
Я представила маму, родившую бездыханную меня. В горле запершило, но я подавила вздох, боясь прервать минуту откровений.
— Я потом нашел подтверждение своим подозрениям в статистике и похожих отчетах инквизиторов. А недавно, представляешь, как-то случайно выяснилось, что мать той девочки была дочерью Цадока. Жаль, погибла с семьей через пару лет после того случая. Но до чего же тесен мир, — невесело хмыкнул Ли Мэй.
Я в унисон изумилась совпадению, а потому несостыковку заметила не сразу.
— Это было двадцать лет назад? — осторожно уточнила я, покосившись на азартно режущегося в вист гнома. — Но мастер Дедерик иммигрировал в Анталаморию из Наугрима только десять лет назад. Неужели его дочь жила в чужой стране вне общины?
Непозволительная вольность для нации, порицающей индивидуальность.
— Это уже не моя тайна, — развел руками инквизитор.
Резонно. Я заткнула любопытство и с трудом припомнила, с чего вообще начался наш разговор. «Дар» стал казаться мне еще гаже и ненавистнее. Но может хоть раз в жизни он сослужит хорошую службу? Я скрипнула зубами и усилием воли отложила истерику на почве известия о собственной клинической смерти до лучших времен.
— Так что, могу я помочь узнать расположение сейфа или что там вам надо?
Ли Мэй потер ладонями лицо и с виноватой улыбкой предупредил:
— Черт возьми, Анри, я сейчас не в том положении, чтобы играть в джентльмена. Я ведь могу и согласиться.
— А со мной вообще играть не надо, — саркастично парировала я, продолжая гадать, откуда взялся этот несвойственный мне героизм. — Как ты успел заметить, я ненавижу игры. Так что бери, пока дают, святоша. Что от меня требуется?
В раскосых чернильно-черных глазах прочиталась бездна благодарности пополам с уважением. Ага, сама от себя в шоке.
— Мы планируем проникновение в Инновационный центр Тагартской школы эзотерики во время праздничного маскарада в честь Дня Всех Святых, — затушив сигарету, невозмутимо сообщил Ли Мэй, словно прогулку в парке обсуждал. Я присвистнула. — Я знаю одного из правительственных разработчиков автоматона, который имеет доступ к чертежам. Ева хочет использовать на нем ангельское провидение, но касание медиума гораздо менее заметно. Однако отпечаток биоэнергетической оболочки, то бишь ауры, от медиума тоже останется.
Ну, разумеется, что безопасным это не может быть. Ненавижу экстрасенсорику. Славно, что на Теше я так и не рискнула применить чтение воспоминаний, а то и его своей аурой запятнала бы. Я сдула со лба рыжие кудри, скопировав кривую инсультную улыбку, и саркастично фыркнула.
— Всегда мечтала побывать на балу. Не переживай, святоша. Я всю жизнь играю в кошки-мышки с тайной полицией, так что очередное преследование для меня не в новинку. Только у меня одно условие.
Ли Мэй с почтительным поклоном развел руками, мол, все, что угодно. Вот же танк непрошибаемый, ничем его из колеи не выбьешь!
— Прекрати стучаться в двери серебряным кулаком. У меня травмирующие воспоминания о военной бомбежке.
В уголках глаз инквизитора появились морщинки-лучики. Он протянул мне металлическую ладонь, а я предпочла сделать вид, что не заметила, как поначалу он дернул здоровой рукой, но передумал прикасаться ко мне ею. Дождался, пока я скреплю рукопожатие, и невинно поинтересовался:
— Ты же осознаешь, что бал — это корсет, каблуки и правила хорошего тона?
Взглянув на мое неописуемое выражение лица, он впервые на моей памяти рассмеялся. Искренне, хрипло и очень заразительно. Я смутилась и отвернулась к окну, пряча заполыхавшие щеки, коих ни в жизнь за собой не наблюдала. И вдруг вспомнила, где я видела цилиндрический механизм с призмами по бокам.
В чертеже оружейного протеза. С замаскированной в нем бомбой.
Глава 7. Правила хорошего тона
— Судя по степени коррозии металла, бомбу внедрили не больше месяца назад, — нахмурился мастер Дедерик, отчего между его кустистыми бровями залегла вертикальная морщинка.
— Саботаж? — предположила я, помогая гному бережно извлечь взрывчатку. — Кто-то пытается остановить производство на фабрике? Или это покушение на вашу жизнь?
Изобретатель пожевал губами и исподлобья глянул на инквизитора. Кроме нас троих в подземной лаборатории никого не было. Я здесь оказалась впервые, но как следует рассмотреть укрепленные бетонные стены и станки, похожие на средневековые пыточные инструменты, мешала бомба под носом.
— В других статуях было нечто подобное? — рассеянно уточнил Ли Мэй, будто ничего сверхъестественного не происходило. Дождался моего отрицания и безмятежно констатировал. — Тогда, скорее всего, это диверсия. Думаю, цель злоумышленников — создание прецедента для запуска производственного расследования.
Я припомнила махинации Теша. В столице как-то появилась очередная мелкая группировка дроу, не желающая мириться с монополией «Калаверы». Теш тогда, инкогнито, разумеется, сорвал несколько их торговых операций. И скомпрометировал их, как несостоятельную банду, неспособную наладить систему безопасности. Но, как жест «доброй воли», предложил охранные услуги «Калаверы». Находясь под давлением его силовиков, та группировка в итоге была вынуждена ассимилироваться с «Калаверой».
— Империя ищет предлог, чтобы внедрить бобби на ферму механических тел? Потому что иначе ей не пробиться на территорию, которая фактически находится под юрисдикцией республики? — от догадки у меня засосало под ложечкой.