Точно… В настоящий момент мое тело прилеплено к нему, словно объемный аксессуар к новомодному гаджету – при этом не несущий особой функциональной значимости, да и эстетической зрелищностью тоже не способный похвастаться. Моя правая щека прижата к его груди, тело приклеилось к его боку, а левая нога для красочности эмоциональной картинки самовольно закинулась на его бедро и там же и пребывает до сих пор. В упрощенном варианте я бы назвала эту сценку «макака проявляет собственнические замашки к дереву».
Как это вообще могло получиться?
Помню, что Виви, решив изобразить врача, полез ко мне со шприцом, а потом я, видимо, вырубилась. Хотя, признаться честно, чувствую себя превосходно. Значит, кровь Иммора и правда имеет свойство исцелять. Но лишь меня, по словам Такеши. И даже в том запредельно категоричном случае, когда личность, не внушающая доверия, вливает ее непонятно куда.
И, кстати, сейчас эта личность благополучно бодрствует. Виви держит одной рукой планшет и просматривает текст на экране, его вторая рука закинута на подушку чуть выше моей головы, а пальцы неспешно перебирают пряди в моей и без него спутанной шевелюре.
Раз… два… три…
Активируйся же тело!
Отлипаюсь от Виви одним мощным рывком и, запутавшись на подскоке в одеяле, трагично шлепаюсь на спину, предоставив ему на обозрение голые пятки.
‒ Доброе утро, Чахотка, ‒ невозмутимо приветствует меня Виви.
‒ И тебе бобра, ‒ бурчу я, вылезая из слоистой ловушки и попутно проверяя степень своей оголенности.
Пижама на мне. У Виви видок того же уровня консервативности, что и накануне. Он с интересом наблюдает за моим копошением.
Ползу к краю кровати, в мыслях бурно ругая себя за беспечность. Сама прямо обозначила, что мы враги, а спустя несколько часов пристроилась к нему под бочок. Лицемерность решила, что ей себя мало, и напялила маску двуличия.
Но ведь вовсе не я здесь плохая!
Останавливаюсь и оборачиваюсь.
‒ Благодарить не буду, ‒ заявляю я, имея в виду его пародию на переливание крови.
Но это сработало, спорить бессмысленно.
‒ Не за что. – Виви откладывает планшет. – Проводить в ванную?
У меня от его предложения аж сердце екает. Не к месту всплывают воспоминания о том, как он руки свои мне в штаны запускал.
Ну, не совсем так… Звучит, конечно, хуже, чем было на самом деле, но благодарностей пусть не ждет и в дальнейшем. Никто ведь не заставляет его себя кромсать и кровью делиться.
‒ Я воспользуюсь ванной в своей комнате.
На едва гнущихся ногах ретируюсь из спальни в кабинет. Дверь, как ни странно, не заперта. Эта створка точно живая. Хочет ‒ запирается, а хочет ‒ пленников отпускает.
Распахиваю дверь и едва не поскальзываюсь на пороге.
‒ Ч-черт, ‒ с чувством сообщаю я, сердито рассматривая Виви. Тот, сложив на груди руки, стоит в коридоре, прямо напротив двери.
‒ Из спальни тоже есть выход в коридор, ‒ нарочито вежливо уведомляет он меня.
Это ж надо было подорваться с постели, выпорхнуть наружу и затаиться напротив кабинета – и все только для того, чтобы перехватить меня на выходе. И затем с безразличным видом нести всякую чушь.
‒ Учту, ‒ рычу я.
Вжимаюсь спиной в стену и принимаюсь ковылять по коридору боком. Ни дать ни взять краб на пешей прогулке.
Тепло тела Виви и ощущения обволакивающей мощи от его близости нещадно треплют память, не желая убираться в утиль для ненужных воспоминаний. Держу Виви в поле зрения и под конец слышу загадочный «хмык».
На мгновение чудится, что это Виви-подросток сдержано радуется результатам очередной попытки меня позлить.
Дергаю плечами и сжимаю пальцами воротник пижамы, прикрывая тем самым половину шеи. Но ощущение уязвимости не исчезает.
Легкое как дымка утреннего тумана. Прохладное и неотступное. Бередящее и тревожащее.