«Чего?» ‒ шепчу я.
Не хочу его видеть. И не желаю, чтобы он видел меня в таком состоянии.
Мальчишка под моим пристальным взглядом подходит к краю кровати. И пару секунд спустя забирается на одеяло.
Дразнящее желание бередит усталое сознание: вот бы пнуть его прямо сейчас. Наверное, он весьма забавно свалился бы с кровати. Возможно, даже бы вздернул к потолку пятки или издал бы какой-нибудь смешной звук.
Вот только жаль, что я почти не чувствую ног. Да и Виви уже перелез через мое тело, обозначенное вздутыми комками одеяла, и решительно на четвереньках ползет дальше.
Чистенький. Светлый.
И не подумаешь, что совсем недавно прессовал задом твердь пола посреди вонючей лужи. И кровью истекал.
Снежно-белые волосы челки от его движений покачиваются ‒ туда-сюда, туда-сюда, ‒ будто разыгравшиеся маятники сотни метрономов.
Теперь я вряд ли сумею его пнуть.
Виви доползает до зайца, застывшего в нелепом поклоне, и степенно усаживается передо мной, сложив кулачки на коленях.
Любит же он в молчанку поиграть. Глядит в упор и не говорит ни слова.
‒ Ну? ‒ справившись с голосом, хриплю я.
Лучше бы Сэмюэль вместо него пришел. И хорошо бы мой Спаситель навестил меня до того, как я вырублюсь. Хоть разочек увидеть его лицо, и тогда мои сны обязательно будут такими же сияющими и приятными.
Наверное, мой взгляд затуманивается или я каким-то иным образом демонстрирую пренебрежение к его присутствию, потому что Виви вдруг протягивает к моему лицу руку. Сияющие лучи оплетают его пальцы, и через миг над ладонью мальца пульсирует, переливаясь, световая сфера.
Я видела этот трюк и раньше. Еще там, в приюте Клоаки, когда он и Сэмюэль забирали меня у госпожи Тай.
Но сияние, которое ослепило похитителей, было мощнее и восхитительнее. Поверить не могу, что такое мог сотворить мой противный «младший братик». Помнится, способности у Иммора крепнут лишь при взрослении, а малявки, подобные Виви, и вовсе лишены дара.
Почему же тогда он с легкостью творит всякую всячину? По мне, Виви – высокомерный и бестолковый.
‒ Нравится? ‒ Он чуть шевелит пальцами и вокруг сферы вырисовываются полупрозрачные световые кольца. Они медленно вертятся, то и дело проходя друг через друга.
‒ Глаза слепит. ‒ Морщу нос.
Виви сжимает кулак. Сфера исчезает. А перед моими глазами все еще прыгают черные точки.
Тишина.
И зачем только пришел?
‒ Эй, Виви. ‒ Поворачиваюсь на бок, укладываюсь щекой на подушку и зачаровано смотрю на золотистые отблески в глубине мальчишечьих глаз. ‒ Помнишь Клоаку? И нашу встречу? Ты тогда даже наступил на того свинорылого мужика… Кроссовком и прям в морду… ‒ Бормочу, а сама, похоже, начинаю засыпать. ‒ А перед теми мужиками… струхнул, да?.. Но потом нормально… ‒ Не сдерживаясь, зеваю во весь рот. ‒ Ка-а-ак, жахнул… светом… Весело…
Глаза слипаются. Позволяю левому закрыться. Правый по-прежнему бдит.
‒ Боль. ‒ Губы Виви шевелятся, и я вслушиваюсь в то, что он говорит. ‒ Холод. Грязь. Я понял.
Правый глаз тоже закрывается. Чувствую, как подушка прогибается под тяжестью чего-то.
Моих губ что-то касается. Мягонькое.
Прикладываю усилие и приоткрываю глаза. Секунды выдержки хватает на то, чтобы увидеть золото совсем рядом, светящееся сквозь покров из снежных локонов.
«На мою подушку покусился, ‒ мелькает вялая мысль. ‒ Другой, что ли, не нашел?»
Погружаюсь в успокаивающую тьму.