— А знаешь, выбирай второй вариант, Ермаков! Такого ещё у нас не было — отсидеть за собственное убийство.
— А третий вариант? — сквозь зубы спросил я.
— Да зачем тебе третий вариант, а, Ермаков? — осклабился дедок, — ну подумаешь, отсидишь… там недолго, года полтора получится, потом всё равно ведь выпустят под залог, или как там оно у вас называется. И будешь, зато, потом жить на Мальте, представь себе! Заведешь двух сисястых мулаток и станешь прожигать кровные накопления Прокофьева. А уж поверь мне, их у него немало и прожигать там есть что. Можно будет мулаток менять ежегодно. И даже ежеквартально.
— Озвучьте третий вариант, — упёрся я.
— Ну как знаешь, — фыркнул дедок, как мне показалось, несколько уязвлённо, — ты попадёшь в начало всей этой истории, в ребенка или подростка, и сможешь прожить всю жизнь, считай, заново. Вот только там условие будет, небольшое, да и уровень жизни, я тебе прямо скажу, так себе.
— Какое условие?
— Ой, не начинай, — замахал руками дедок, — давай делай выбор, а остальное потом объясню!
Я задумался.
— Так что, выбираешь Прокофьева? — хитро подмигнул мне дедок, сделал неприличный жест и молодцевато крякнул.
— Третий вариант, — неожиданно даже для себя, сказал я.
— Да ладно! — изумлённо вытаращился на меня дедок, — ты же шутишь, Ермаков, да? А ведь я серьёзно спрашиваю.
— Третий вариант, — подтвердил я.
— Слушай, — нагнувшись ко мне, нервно зашептал дедок, — у нас, конечно, так не принято, но спишем на то, что у тебя посттравматический синдром и стресс. На дебила ты, вроде, не похож. Значит, стопроцентно — шок у тебя. Так что давай ещё раз выбирай, заново, пока я добрый.
— Третий вариант, — упрямо сказал я и вокруг всё засверкало и что-то громко бамбамкнуло.
— Ой, дураааак! — опечаленно вздохнул дедок. — Но как знаешь. Назад возврата теперь нет. Время пошло…
— А какое условие? — напомнил я.
— Условие? — поморщился дедок, — условие, Ермаков, тебе вряд ли понравится. Но ты сам выбрал.
Он вредно захохотал.
— Время пошло, вы сказали, — поторопил его я.
— А, ну да, — оглянулся на уплотнившийся вокруг туман дедок, — условие простое, как яйца кота. Ты должен изменить ход истории, Ермаков.
— В смысле? — не понял я, — а можно поконкретнее?
— Ну ты же учитель истории, Ермаков, — сказал дедок, — вспомни школьный материал и действуй.
— Я вообще-то учитель химии, — возразил я.
— Странно, — нахмурился дедок, — у меня здесь отмечено, что истории. Врёшь, небось?
— Историю я немного во второй четверти в девятом «А» и десятом «В» заменял, когда Инна Викторовна болела, — сказал я, — но это так…
— Вот видишь, — обрадовался дедок, — что-то же знать, значит, должен. Про Ассирийское и Вавилонское царства слышал же?
Я неуверенно кивнул.
— Вся остальная история человечества во многом на них схожа. Запомнил? Вот и действуй. Спасешь семь леодров с осьмушкой душ человечьих и условия сделки будут выполнены.
— Да вы с ума сошли! — возмутился я, хоть и не представлял, сколько это в перерасчёте на нашу метрическую систему, но в любом случае, спасать души не входило в мои планы, да и не умел я. — Как вы себе это представляете⁈
— Я вообще не представляю, как это возможно, даже теоретически, — заржал вредный дедок, — но ты сам себе этот путь выбрал, Ермаков. Сам! Вот и займись теперь. А не выполнишь — твоя душа отправится туда, куда лучше не надо. На утилизацию!