— Простите.
— У тебя есть какие-нибудь идеи, где сейчас родители Гектора? — спросил Ник.
— Боюсь, нет. Мне действительно жаль, что я больше ничем не могу помочь. Я не согласен с действиями Гектора. Всё, что могу сделать, предложить свою поддержку на случай, если придётся выступить против него.
Встав, Ник кивнул в знак благодарности.
— Я ценю, что ты делишься тем, что знаешь.
Вскоре после этого Ник повёл их прочь из дома стаи к внедорожнику. Внутри он сказал:
— Всё прошло не так хорошо, как я надеялся. Но полагаю, могло быть и хуже. Возможно, он ничего не знал.
Заведя двигатель, Эли произнёс:
Ложное обвинение могло бы вызвать гнев, который нужно выплеснуть. Родители Гектора ушли с поста Альф, и стая распалась. В некотором смысле он потерял жизнь.
— Я по Деррену знаю, каково быть ложно обвинённым в таком преступлении, — сказал Ник. — Это определённо может разъедать человека и вселять в него темноту. Но, несомненно, Гектор попытался бы отомстить старой стае, если бы те действительно причинили ему зло.
Зандер глубже вжался в сиденье.
— Меня бесит, что у нас всё ещё нет ничего, что можно использовать против Гектора. Есть обвинения, но нет доказательств. И нет смысла искать доказательства, пока не будем уверены, что он виновен, иначе мы просто зря потратим время.
Ник откинул голову назад.
— Я уже говорил раньше и скажу ещё раз: мы должны поговорить с его родителями.
Потирая рукой подбородок, Джесси сказал:
— Думаю, единственный человек, кто знает всю историю целиком — Гектор. Если родители действительно знают больше, чем ему нужно, он мог бы убить их. — А значит, они гонятся за призраками.
Они прибыли на свою территорию незадолго до ужина. Ник подождал, пока все поедят и дети улягутся спать, прежде чем провести собрание в гостиной, где передал то, что сказал Гарт. После долгих размышлений о том, виновен ли Гектор в ужасном преступлении, в котором его обвиняли, стая разошлась, и все пошли в свои домики.
В постели Джесси овладел своей парой жёстко и быстро, ища забвения, которое позволило бы избавиться от гнева и разочарования. На какое-то время это утихло. Но только на некоторое время. И вот он лежал, глядя на звёзды через потолочное окно. Проведя кончиками пальцев по его груди, Харли спросила:
— Ты в порядке?
— Просто расстроен тем, что у нас больше вопросов, чем ответов. Думаю, что если бы Гектора действительно несправедливо обвинили, мне было бы жаль его. Но правда в том, что я не могу сочувствовать тому, кто пытается отнять у нас дом. Для меня ничто не оправдает этого.
— Конечно, нет, — заверила его Харли. Ей не нравилось видеть Джесси таким угрюмым и пессимистичным. — Знаешь, что меня удивляет?
— Что, детка?
— Почему он решил предложить купить вашу территорию, когда с самого начала мог просто подкинуть Нику материалы для шантажа?
— Вероятно, он ожидал, что Ник откажется. Для Гектора это игра, от которой он получает извращённое удовольствие. И если он такой извращенец, возможно, обвинения не ложные. Вот почему нам нужно поговорить с его родителями. Я тут подумал… вполне возможно, что они его не выдали. Может, он покинул их добровольно. Его отец якобы стал алкоголиком. Жить с зависимым нелегко, — с горечью добавил он.
Харли положила подбородок ему на грудь.
— Насколько плохо стало Мии после того, как я ушла?
— Очень плохо. — Джесси провёл пальцами по её спине. — Думаю, люди считали, что ей чудесным образом станет лучше после твоего ухода. — Он фыркнул. — Если она не была под кайфом, то в дерьмовом настроении. Иногда она исчезала на несколько недель. Когда всё только начиналось, все впадали в панику, и стая отправляла поисковую группу. В конце уже не обращали внимания. Вот почему никто не встревожился, когда она пропала в последний раз. Я бы, вероятно, тоже так сделал, не исчезай так много других перевёртышей.
— Ты пытался помочь ей, — напомнила она. — Мы оба пытались. Она не хотела помощи.
— Я должен был оплакивать её на похоронах. Но продолжал думать о том, какой эгоисткой она была, годами убивая себя. Вот так вот, Харли. Медленное, затянувшееся, наполненное драмой самоубийство. И всё равно ей не удалось. Она погибла от рук экстремистов. — Он вздохнул. — Я пытался сказать ей столько грёбаных раз, что не виню её за…
— За смерть Торри, — закончила она.