След бури: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они помолчали, размышляя каждый о своём, а затем Хальвдан ушёл. К охоте, а тем паче к ритуалу в случае удачного её исхода следовало хорошенько подготовиться.

Вереги приняли весть о том, что им доведётся обратиться берсерками, по-разному. Кто-то по молодецкой удали обрадовался, что сможет ощутить в себе пьянящую силу и боевое безумие, от которого кровь, говорят, плещется в жилах, точно лава. А кто-то насторожился, зная, что за расплата ожидает их по окончании схватки. Но выслушали Хальвдана все без исключения внимательно, и никто не сказал и слова возражения в ответ. Не попытался урезонить или воззвать к благоразумию и осторожности. Они ему доверяли. Возможно, зря.

Лишь Вагни, когда остальные вереги разошлись, обсуждая завтрашнюю охоту, задержался и тихо проговорил:

— Как бы хуже не сделать, Хальвдан ярл. Предупредить надо княжие вои, чтобы близко к нам не совались.

— Предупредим, — кивнул Хальвдан.

Сотник потёр подбородок, решаясь говорить ли дальше, но только вздохнул и ушёл. В своё время он тоже поплатился за излишнюю беспечность после нападения на Излом. Тогда был ещё совсем мальчишкой, и безудержная ярость Хозяина по неопытности едва не вышибла из него жизнь. Ей ведь тоже управлять надо уметь, иначе сомнёт, не пожалеет. Посему вряд ли он был рад испытать те страшные муки снова.

Поутру, ещё до рассвета, когда спал лагерь, накануне взбудораженный вестью о прибытии подкрепления, Хальвдан собрал пятерых верегов. Тех, кому в полной мере был известен путь берсерков. Тех, кто согласился на ритуал не единственно из желания испытать неизведанную доселе мощь и отличиться в бою.

Перед тем, как выйти, они ополоснулись в схваченном тонким ледком ручье, и кожа теперь горела после растирания жёстким полотенцем. На встречу с Хозяином негоже идти грязным, запятнанным кровью убитых ранее врагов. Вся кровь должна быть пролита в Его честь. Это дань почтения и необходимость, чтобы не гневился, а оберегал.

Хальвдану по прошествии столь долгого времени казалось, что он позабыл это особое чувство. Когда пускаешься по следу медведя, чтобы изловить его, показать, что равен ему и достоин быть наделённым силой зверя. Но стоило выйти на тропу у речушки и отыскать первые отпечатки широких лап на снегу, как вдохновение и нетерпение пред встречей накрыли его, как и раньше. Когда был он на десять лет моложе и на десять лет глупее. Когда ритуал казался лишь развлечением, безнаказанной забавой. Теперь же он знал, что это не так. Но всё-таки жадно вдыхал утренний, свежий до одурения, воздух, будто пёс, и уверенно шагал впереди всех, глядя под ноги, стараясь не упустить слабый после давишнего снегопада след.

Чем дальше от лагеря, тем глуше и непролазнее становился лес. Светлый, перемешанный с осинами березняк постепенно сменялся мрачным ельником. Лишь по-прежнему гиганты-сосны рыжели на фоне сине-зелёной хвои. Сонно верещали пичуги в ветвях, и ветер только-только просыпался вместе с мелкой живностью.

День обещал быть ясным.

След медведя уводил вдоль торфяника дальше от людских дорог, петлял и путал. То и дело косолапый принимался идти задом наперёд, чтобы ещё больше сбить возможных охотников с пути. Тогда приходилось останавливаться и долго ходить кругами, чтобы разобраться в уловках хитроумного зверя. Парни, вооружённые рогатинами и луками поначалу хмурились: не очень-то им нравилась затея Хальвдана, но погоня раззадорила их, и скоро они, подобно стае лаек, азартно раздувая ноздри, спешили за ним, позабыв обо всём.

Насколько сложно будет отыскать косолапого, зависело от многого, а больше всего от того, как сильно его спугнули, и кто, медведь или медведица, встретился тогда кметям. Коль медведь, то и найти его проще: он не станет сооружать мудрёную берлогу. Зароется под какую-никакую корчажину, а то и вовсе к сосне привалится, чтобы снегом занесло. А вот медведица, дабы детёнышей уберечь, расстарается сильнее. К тому ж растревоженный зверь может уйти далеко, и потратить на охоту придётся гораздо больше, чем день.

Когда солнце уже поднялось до самых верхушек елей, кое-как проходимый лес сменился дремучим ломным местом. Тут уж пришлось смотреть под ноги не столько для того, чтобы не упустить след, сколько чтобы не покалечиться. Иначе всей охоте конец. Вереги пыхтели, перебираясь через поваленные ели, застревали в глубоком снегу едва не по пояс, проваливались в трухлявые пни и стволы, но клясть Хозяина, по чью душу все здесь и оказались, никто не спешил. Так можно и на лютую обиду нарваться, а там весь день насмарку.

Когда все вымотались и взмокли, хоть выжимай, пришлось остановиться на короткий привал. Только Хальвдан, как заговоренный, всё бродил в окрестностях, высматривая, куда медведь двинулся дальше. Ещё до того, как вереги покончили с сухарями и копчёной свининой, которые взяли в дорогу, он нашёл на соснах глубокие отметины от когтей, а вокруг — разворошенный мох. Стало быть, лёжка уже недалеко. Он приказал парням вести себя тише, чтобы не спугнуть зверя раньше времени.

Ватажники подобрались, спешно рассовали недоеденный завтрак по сумам и крепче перехватили оружие.

Верховая берлога обнаружилась всего-то в нескольких десятках саженей на юг от того места, где они остановились. Повезло, что медведь их не учуял и не услышал, а то могло бы обернуться бедой. На лёжку косолапый устроился под могучими корнями поваленной бурей ели. Долго не укладывался: наломал молодых деревьев, нагрёб веток и укрылся ими. За последний день его домишко успело слегка припорошить снегом.

Вагни, прижимая рогатину локтем к боку, обошёл берлогу, выискивая чело — оно чернело с южной стороны выворота ели. Сотник совершенно безмолвно, одним только жестом указал на него и встал чуть сбоку. Хальвдан остановился поодаль, но напротив выхода, тоже приготовив копьё. Стрельцы аккуратно вытоптали снег на своих местах и, обломав ветки, устроились кругом. Ещё один верег встал с севера от чела, чтобы перехватить зверя, если он решит уйти другим путём.

Плохо без лаек — с ними вспугнуть медведя было бы проще и быстрее. У только залёгшего в новую спячку зверя терпения немного. Но где ж взять охотничьих собак в военном лагере? Придётся справляться так.

Вагни дождался, пока все соратники устроятся на положенных им местах, глянул на Хальвдана, молча испрашивая одобрения, и двинулся к берлоге. Прислушавшись к исходящему оттуда мерному сопению, перемешанному с редким покряхтыванием, он осторожно просунул наконечник рогатины в чело. Слегка размахнувшись, от души ткнул зверя, куда пришлось, а затем ещё и ещё. Древко копья дёрнулось в сторону, когда, видно, косолапый двинул по нему лапой. Но Вагни упорно продолжил тревожить медведя. Лоб его взмок от напряжения, а взгляд устремился только лишь на берлогу, чтобы не упустить любого шевеления веток. Остальные в ожидании тоже застыли, сжимая оружие. Тут самый храбрый запереживает, коль будет знать, что вот-вот на него выскочит разъярённый многопудовый зверь.

Ждать пришлось не так уж долго. Медведь недовольно заурчал, обсыпался снег с тонких стволов осины, укрывающих его. С громким треском крыша берлоги разлетелась в стороны — Вагни едва успел отскочить прочь, чтоб не зашибло. Хальвдан стиснул в пальцах древко. Встряхнувшись, зверь громко фыркнул, дохнув в морозный воздух паром из ноздрей, и напролом ринулся прямо на него. Не гляди, что кажется неуклюжим и неповоротливым: коль сбежать и или напасть надо, он становится на удивление проворным.

Ватажники выстрелили. Медведь дёрнулся и приостановился, когда несколько стрел пробили его шкуру на шее и спине. Но затем ринулся вперёд ещё стремительнее. Едва не сотрясалась земля. Бурый плотный мех колыхался на могучем загривке. Вагни попытался достать его рогатиной — оно лишь шаркнуло по боку. Толстый слой шерсти не позволил оставить даже царапины. Хальвдан крепче упёрся ногами в землю. В тяжёлом прыжке зверь налетел на него — шаг в сторону и удар — остриё распороло косолапому плечо. Вереги выстрелили вдругорядь. Медведь взревел от боли и ярости, но не отступился.

Хальвдан упал на бок, перекатился и снова встал. Рогатину из рук не выпустил. Зверь напал ещё раз. Махнул широкой лапой — коль достанет, вспорет одежду вместе с плотью. Снова подоспел Вагни. Коротко примерился и ударил ему под лопатку, метя в сердце, но не достал. Рванувшись, медведь выдернул древко из его рук и развернулся. Покачнулся, но выстоял. Хальвдан обошёл его сбоку, окликнул, вызывая на себя, иначе безоружному сотнику пришлось бы плохо.

'Давай же', - прошептал он, когда медведь обернулся к нему.

Собрав последние силы, зверь кинулся вперёд. Стрелы верегов пролетели мимо. Медведь в несколько мощных прыжков настиг Хальвдана, в бездумной ярости бросился на него. Рогатина пробила его грудь, но упёрлась в кость — пришлось воткнуть древко в землю. Всей тушей косолапый навалился на остриё, тяжело задышал, силясь напоследок всё же достать обидчика. Хальвдан рухнул на спину и еле успел отвернуться — иначе заработал бы четыре шрама аккурат поперёк лица. А то и глаза лишился бы. Но трёхвершковые когти лишь прошлись по воротнику кожуха и слегка задели шею. За шиворот потекла кровь.

Дыхание медведя обдало кожу горячим. Хальвдан повернулся к нему и посмотрел в тускнеющие чёрные глаза. Нижняя губа зверя оттопырилась в немой обиде, он тяжко выдохнул, глухо булькуло у него в груди. Косолапый обмяк, сильнее соскользнув по копью к земле, и придавил бы Хальвдана, если бы не поперечина на древке.

Ватажники помогли выбраться. Собравшись кучей, все молча постояли над тушей медведя. Немного радости в том, чтобы убить сильного и величественного зверя. Но сегодня им нужна его кровь. Праотец и Хозяин лесов простят. Срубив крепкое деревце, парни обстругали ветки, подвесили косолапого на него, взвалили на плечи и понесли к лагерю.

День едва перевалил за середину.

Однако под тяжестью ноши все шли гораздо медленнее, а потому вернуться к становищу смогли только к вечеру. Там полным ходом шла подготовка к встрече пополнения из Новруча. Расчищалась поляна, сдвигались валы.

Хальвдан прошёл через весь лагерь к своему шатру, напоследок приказал снять с медведя шкуру и готовиться к ритуалу. Воины с любопытством посматривали на убитого зверя, уважительно и тихо переговаривались, но верегов расспросами не донимали. Разумели, что сейчас не время для праздной болтовни и похвальбы. Будет бой, и будет время поговорить после него, спокойно сидя у костра, когда все вместе они одержат победу над супостатами.