Крушение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Абдижамил Каримович НУРПЕИСОВ родился в 1924 году в местечке Бел-Аран на берегу Аральского моря. Вырос он в маленьком рыбацком поселке. Там учился в школе, там же в 1942 году был призван на военную службу.

Жизнь знакомила будущего писателя с различными людьми, заставляла задумываться над природой мужества и малодушия; фронтовыми дорогами провела его до берегов Прибалтики, где на Курляндском плацдарме отчаянно сопротивлялась группировка фашистских войск.

После войны весь этот запас наблюдений и впечатлений сложился в замысел романа «Курляндия».

А. Нурпеисов идет от реальных характеров. За художественным вымыслом в его романах часто стоят действительные факты. Автор хорошо знает жизнь своих героев, потому что это и его жизнь, жизнь его народа.

Трилогия «Кровь и пот», которой писатель отдал почти десять лет творчества, охватывает период предреволюционных «сумерек» 1916 года, революции 1917 года и гражданской войны в Казахстане, В этой книге слиты воедино размышления о прошлом и будущем народа, о судьбе нации на переломном этапе истории, об уходящем и нарождающемся. За трилогию А. Нурпеисов удостоен Государственной премии СССР 1974 года.

В первой книге — «Сумерки» (опубликована на русском языке в журнале «Дружба народов» в 1965 году) с большой художнической силой запечатлен процесс усилившегося перед революцией социального расслоения в казахской степи. В рыбацком поселке, куда приводит нас писатель вслед за главным героем романа Еламаном, уже не так заметны родовые отношения и привязанности. Рыбакам все равно, кто из какого рода, — лишь бы умел работать. «Общая судьба, общий и котел». Но хотя и сближал рыбаков коллективный труд, все они разные, их единство неосознанно и рушится при всяком серьезном испытании. Капитализм разлагающе действует на души людей: прежний друг Еламана Дос неласково встречает приехавшего с фронта Еламана, боится, что появление в поселке смутьяна поколеблет его благополучие. Но не может человек притерпеться к унижениям, и хотя он одинок в мире и подвластен слепой судьбе, обстоятельствам, но уже способен на протест (Еламан убивает Федорова, пославшего на верную гибель рыбаков, ведет восставших бедняков против волостного; Кален убивает волостного). Разбуженный событиями 1916 года, когда царь нарушил свою клятву не брать казахов на военную службу, казахский народ не может бездействовать, но как действовать — еще не понимает.

Во второй книге трилогии — «Мытарства» (на русском языке напечатана в журнале «Дружба народов» в 1967 году) характер Еламана, отзывчивого на чужую беду, терпеливого, упорного, обретает новые черты, связанные с сознательной социальной активностью. Годы тюрьмы, фронт, потеря младшего брата Рая не прошли даром для Еламана, никогда раньше не думал он так много, ему не хватало сердечности, сострадания к людям. По-новому оценивая измену Акбалы, ее тяжкую жизнь, по-иному он пытается оценить и окружающее.

Постепенно пережитки родового сознания уступают место сознанию социальному, классовому. Не стихия индивидуалистического бунта ведет теперь Еламана, а осознанное участие в коллективной борьбе за правое дело. В единении народов видит он противодействие байскому беззаконию и произволу.

В третьей книге трилогии — «Крушение» (журнал «Дружба народов», 1972 год) Еламан, боец Коммунистического полка Красной Армии, выполняет ответственные задания комиссара полка Дьякова. Именно Дьяков олицетворяет в романе идею интернационального объединения, совместных усилий русских и казахов в борьбе против армии Колчака.

А. Нурпеисову удалось показать в романе историческую вину и неизбежность гибели белой армии, обреченность жестоко сопротивляющегося феодального байства. С мыслью о всесветном крушении, конце мира уходит из жизни мурза Тинирберген, красивый, умный, энергичный, цивилизованный.

На страницах трилогии мы встречаемся с обаятельными женскими образами. Автор сострадает своим героиням — судьбы их изломаны средой, борьбой за существование.

Нурпеисов умеет передать движение истории через драматические перипетии человеческих судеб.

Писатель много ездит по республике. В газетах и журналах появляются его очерки о героях труда, о хлеборобах Казахстана («Сказание о белоликой пшенице» — 1971, «Хлеб — добро народное» — 1972, «Край голубых гор» — 1973, «Дума Аутена» — удостоена первой премии «Литературной газеты» за 1974 год). Эти поездки и встречи дали А. Нурпеисову материал для сборника лирических очерков о современниках «Край родной».

Русская литература всегда в поле зрения писателя. Еще в студенческие годы А. Нурпеисов переводил рассказы Чехова и Горького. В 1956 году в Алма-Ате вышел в его переводе на казахский язык сборник рассказов М. Горького «Знахарка», А. Нурпеисов пишет о Тургеневе (статьи — «Могучая поэзия жизни», «Слово о Тургеневе»). О дружбе казахского просветителя и общественного деятеля Чокана Валиханова с Достоевским идет речь в статье «На земле Чокана и Абая».

За заслуги в развитии казахской литературы А, Нурпеисов награжден орденами Трудового Красного Знамени и «Знак Почета». За участие в Великой Отечественной войне— боевым орденом Красной Звезды.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I

— Заходи! Кто там? — крикнул Мюльгаузен, заслышав стук прикладов и грубый топот сапог в сенях.

Мюльгаузен в нетерпении вышел из-за стола, но там, за дверью, не спешили. Перед тем как войти, задержались у слегка приоткрытой двери, сморкаясь и глухо переговариваясь. Кто-то старательно откашлялся, прочищая простуженное горло, будто собирался петь. Кто-то поспешно докуривал самокрутку, а потом сплевывал и гасил, тщательно растирая каблуком окурок по грязному полу. Наконец человек шесть командиров в разномастной одежде ввалились в комнату.

«Вояки!» — подумал Мюльгаузен, разглядывая их. В комнате было пусто, голо — несколько грубых скамеек и стол. Мюльгаузен ходил перед столом, пока остальные рассаживались, и под сапогами его потрескивали рассохшиеся половицы.

— Все собрались? — громко спросил он, останавливаясь. — Готовьте людей, выступаем.

— Куда?

— В долину Жем.

— От… продотряда известия? — спросил Ознобин. Голос его вдруг сел, и он закашлялся.

— Помощи просят.

— Там же тихо было. Опять Дутов?

— Ну, готовьте бойцов. Только быстро!

Командиры торопливо поднялись, вывалились гурьбой, затопали в сенях и по крыльцу. Остался один Ознобин. Он сидел понурясь, крепко сжимая узловатыми пальцами свою старую замасленную кепку, с которой не расставался ни зимой, ни летом, и терпеливо ждал, когда наконец Мюльгаузен заговорит с ним. Длинный, сутуловатый, он совсем согнулся и сидел неподвижно, словно вечерняя тень.

— Ну, что скажешь? — спросил Мюльгаузен, разглядывая его.