Сильвия в последние несколько дней была максимально загружена организацией приёма и сегодняшний день не стал исключением.
Пока её муж бегал по всей территории, общаясь с мастерами и как ей казалось, не уделял достаточного времени действительно важным вещам в данный момент, она была вынуждена делать всю работу сама, включая общение с гостями.
Благо у неё появилась помощница в лице Линеи, на которую, как одну из жён Виктора, можно было свалить часть гостей статусом пониже, но прибывающих оказалось слишком много, и она даже пыталась привлечь Клиоссу. Однако графиня заперлась в задней части особняка, захватив целое крыло ни с кем не хотела общаться.
Одним из плюсов было то, что сам особняк был полностью завершён и, если не считать, скудной обстановки и недостаточной роскоши, которая должна быть в любом доме аристократа, в остальном всё было на высоте.
В двух крыльях здания было шестьдесят две гостевые комнаты, в которых было оборудовано всё, включая ванные комнаты с центральным водоснабжением, в том числе горячим.
Также оставалось центральное крыло, которое могло быть использовано в крайнем случае для расселения высокопоставленных гостей, но их не предвиделось. Все прибывающие гости были максимум виконтами с наделов графства Шерманин и Леомвиль, а также графами из столицы.
Для такого рода гостей было достаточно и такого приёма. Но возникало множество других проблем, например: музыканты, артисты и шуты. Где их взять в этом захолустье?
На помощь пришёл барон Селитас, который предоставил двух женщин музыкантов, купленных им в столице у какого-то разорившегося аристократа, что сильно спасло Сильвию.
Мила, как верная фрейлина своей госпожи, изо всех сил старалась ей помогать и бегала по поручениям, стараясь снять часть ноши с неё.
— Госпожа, прибыли барон Трейт с супругой и виконт Ларин с супругой и дочерями — сообщила девушка, оказавшись в кабинете, где за столом, заваленным бумагами, сидела измотанная Сильвия.
— По всей видимости, виконт хочет представить своих дочерей Виктору, проследи за ним — приказала она, не поднимая головы, упорно что-то записывая.
Сильвия хорошо понимала, что её муж теперь станет центром внимания многих аристократов.
Если раньше он был маленьким лордом с удалённого надела, то теперь это прославленный в бою рыцарь золотого уровня, чьей женой является будущая герцогиня.
Виктор станет в будущем не просто придатком Сильвии, а, скорее всего, равным партнёром, если не лидером в их семье, разумеется, на него многие нацелились.
Теперь её задача — не отсеять всех девушек, а выбрать наиболее подходящих, чтобы в дальнейшем распространить своё влияние в столице.
Пусть её отношение к мужу сильно изменилось, но она не перестала трезво мыслить и сейчас планирует будущее не только для себя, но и для него, а также для всего герцогства.
Она действительно гораздо больше стала думать о Викторе, и многие вещи ей сильно не нравились, особенно то, как Линея близка с ним. Но сохраняя ясность ума, девушка планировала стать для него важным человеком в жизни и партнёром, которому он сможет доверять, а не просто красивым придатком, который согреет постель.
Линею уже можно было считать его женой, которая будет с ним в походах, но кто-то должен оставаться в тылу и эту роль, она никому не отдаст, а также не позволит любви или ревности, встать между ней и Виктором.
Внезапно оторвав голову от бумаг, девушка о чём-то подумала.
«Я должна поговорить с ним и рассказать про то, что сделала, иначе об искренности можно будет забыть».
Сильвия, как аристократка, всю жизнь прожившая наверху пищевой цепочки, не сожалела о содеянном. Она до сих пор считала, что на тот момент действовала правильно, но как умный человек также понимала, что, если это всплывёт, о каком-либо сотрудничестве в будущем можно будет забыть.
Девушка совершенно не верила в то, что это можно сохранить в тайне навсегда. Просто раньше это не играло никакой роли, даже если бы Виктор обо всём узнал, но теперь ситуация изменилась — он стал сильнее.
***
Гелдор уже трое суток возился с шестернёй, которую ковал по чертежам переданными лордом. Проблема заключалась в закалке этой самой шестерни.
Он делал очень тонкую работу, но каждый раз при закалке, грани слегка деформировались и ему приходилось начинать сначала.
Это была уже седьмая по счёту, которую он ковал, как и его брат, что после каждого удара молотом сыпал проклятья в адрес Виктора, а окружающие кузнецы, делали вид, что не слышат его.
Наконец, Гелдор взял щипцами заготовку с наковальни, положил её в горн и начал мехами нагнетать воздух, чтобы разогреть её.
Когда металл покраснел, он щипцами вытащил её и, помолившись драконам, чтобы они проследили своими глазами за его работой, опустил заготовку в воду.
Пар выбил из ведра и, как только вода слегка забурлила, он тут же извлёк её.
Нельзя было передержать в воде и нельзя бы вытащить слишком быстро. В первом случае металл может стать хрупким и крошиться при взаимодействии с другой шестернёй, во втором случае будет слишком мягким.