— Вот так. Даже ты, если достаточно сильно любишь своего ворона и он согласен, можешь стать полукровкой. Всего-то нужно пойти к знающему шаману, которых уже почти не осталось, — девушка рассказывает всё спокойно в то время, как режет плоть сабленосца. Хоть говорит совсем дикие вещи, по мнению человека. — Почему? Зачем? Я без понятия. Сейчас от этого лишь проблемы и я не могу найти причину становиться подобным мне. Те плюсы не в силах перевесить рабскую судьбу. Детали ритуалов не знаю и не скажу, даже если тебе не интересно. Поэтому все, кто не считает нас людьми, просто расисты. Ненавижу всё это общество. Сгорело бы оно, но увы, не мне, какой-то смертнице, об этом говорить.
— Смертнице? Я не понимаю.
— А как ещё назвать нас? "Авантюрист" не отражает полной картины и служит, по большей части, для тех, кто не хочет прямо говорить "наёмник". Я живу пока есть деньги. А они — до тех пор, пока я работаю. Умереть обычное дело. В конце-концов, я не желаю иметь детей. Зачем? Я не такая тупая, как мои предки, и не создам новую жизнь, чтобы кто-то ещё был или рабом, или наёмником. Ты не подумай, умирать я не собираюсь. Жизнь для меня важнее всего.
— Как ты можешь говорить о подобном с таким спокойствием?
— О том, кто такие полукровки или о себе?
— Второе.
— Ну, — она замерла на пару мгновений, задумавшись, — не вижу ничего плохого, — как-то слишком легко ответила и продолжила заниматься делом. — По крайней мере, с позиции наёмника. Хотя порой и другие авантюристы говорят мне, что я "немного того", но они просто дурачки, — пожала плечами. — Вся эта семья, дети просто фу. Буду жить свободной до конца и сдохну где-то в яме, растерзанная зверями, нежитью, преступниками или другими наёмниками, когда у кого-то лопнет терпение. Без разницы.
— И тебя устраивает такое? — парню совсем дико слышать такое. Ведь ему говорили совсем другое. — Моя судьба была не иметь детей, но остальное же…
— Меня всё более чем устраивает. А у тебя что? По голосу видно, что тебе это не нравится.
— Наследником престола должен был стать мой старший брат, Ираэль. Ему оставалось всего четыре года на момент, когда всё случилось. А я появился просто так, чтобы быть игрушкой для сестры. Но всё пошло не так ещё когда я оказался ей не интересен, — здесь Эмилия не выдержала и начала смеяться. — Что смешного?
— Ой, не могу. Игрушкой для сестры, — она предплечьем, которое ещё не полностью запачкано кровью, вытерла слёзы. — Вот это ты выдал, конечно. И что она с тобой делала?
— Преимущественно кусала, — тихо ответил со стыда. — И выбрасывала из окна, а потом ловила. Всё со злости. Я не сумел стать интересным для неё. Ей оказалось предпочтительнее учиться, а я… Просто где-то был. Если бы не Августин, то совсем ничем бы не занимался.
— Просто представляю, на два года старше сестра выбрасывает брата из окна башни, а потом магией ловит, — что Азеку тяжело говорить, для Эмили утеха.
— Без магии. Она дракон. Была ещё, конечно, не такой большой, но чтобы поднять меня хватало сил. Было страшно. Очень.
— Давай, расскажи ещё что-то. Это такая умора слушать тебя. Не верю, но как смешно.
— А это правда, — парень присел у дерева и прижал к груди колени, после чего обнял их. Ему грустно от этих воспоминаний. Не потому, что было плохо, а наоборот. Лучше уже не будет, наверное. Полукровка же поняла, что лучше не продолжать, и начала пытаться успокоиться. — Хоть Августин взялся за меня и начал обучать пользованию оружием. Только орудовать облегчённым двуручным мечом и глефой оказалось не так тяжело, как натянуть тетиву лука. Или это спустя годы я совсем ослабел.
— Двуручный меч легче, чем лук, — более спокойным и твёрдым голосом сказала лиса. — Он даже легче одноручных мечей, ведь держишь двумя руками, а весит меньше, чем два коротких. Такие вот контринтуитивные дела. Нагрузка на конечность меньше.
— Уже не смешно?
— То, что ты сказал, смешно, но не вгонять же тебя в глубокое уныние постоянным высмеиванием этого, — охотница продолжила разделывать мясо.
— Хоть на этом спасибо.
— Ты, кстати, пока меня не было, обедал уже, да?
— Да. Тебя не дождёшься. Думал, заблудилась вовсе.
— Охота — дело не быстрое. Я, конечно, надеялась сразу увидеть этот молодняк, но получилось как получилось.
В этот момент Анлаки вернулся к хозяину и сел ему на плечо. Что-то начал каркать.
— М, дружок прилетел, — подметила Эмилия.
— Я попросил его полетать и найти тебя. Ты долго не возвращалась, — пояснил человек.
— И как успехи?
— Не нашёл.
— А я, может, и слышала его. Или это была другая птица. Кстати, почему ворон? Что он умеет?
— В плане?