Элисса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И вновь морская гладь бледна

Под звездным благостным сияньем,

И полночь темная полна

Очарованьем и молчаньем.

Она придвинулась в мою сторону, приложила голову к моему плечу и обхватила руку, от чего сердце стало биться с неистовой силой, словно пытаясь выбить ребра. Я боялся, как бы этот факт не остался незамеченным для спутницы, дабы не сбить размеренный лад прекрасного вечера. Но она, то ли не замечая реакции моего тела, то ли не придавая ему большого значения, прошептала в ответ:

Как, Господи, благодарить

Тебя за все, что в мире этом

Ты дал мне видеть и любить

В морскую ночь, под звездным светом.

Мы молча смотрели вдаль, изредка поглядывая на часы приборной панели автомобиля и сплетенные ладони. С этого ракурса прекрасно были видны строгие черты причала, утопающего в закатном кроваво-красном свете, расположившегося на другом краю залива, формой напоминавшего полумесяц. Медленно, почти неподвижно, по успокоившимся волнам в сторону причала двигался непонятно каким образом оказавшийся в такую погоду вне порта прогулочный катер, словно бегущий от накрывающей его тени маяка на противоположном причалу береге. Я смотрел вслед умирающему солнцу, когда оно почти полностью скрылось из глаз. Алиса отпрянула от плеча и с наигранным удивлением произнесла:

— И давно ты начал интересоваться творчеством Бунина?

— Буквально часа три-четыре назад, пока на автобусе ехал, — освободив руку из ее объятий, я вытянулся вдоль кресла и развернул голову в сторону собеседницы.

В попытке продолжить разговор я едва успел раскрыть рот, как был бестактно прерван поцелуем, сопротивляться которому не очень-то и пытался. Медленно, практически не касаясь поверхности моей одежды, Алиса провела рукой от живота до шеи и впустила пальцы в мои волосы, сжав кулак. Я попытался взять ее правой рукой за талию, но конструкция автомобиля явно выступала против подобных манипуляций, и я остался в повернутом состоянии. Находиться в такой позе становилось физически неприятно, посему, пустив руку за спину Алисы, я опрокинул ее сиденье назад, бесцеремонно заняв доминирующее положение в вечернем спектакле.

* * *

Подъехав к дому, который временно выступал моим жилищем, массивный черный автомобиль резко остановился, отдавая корпус в нежные руки инерции, поддавшей его чуть вперед. Я смотрел в темно-карие глаза Алисы, совершенно явно осознавая: совсем скоро придется покинуть этот город. И факт того, что будет после моего возвращения, пока пребывал в паре со знаком вопроса. Но то, как она смотрела на меня… Понять ее истинные намерения всегда было непросто, ведь то, что ты знал о ней, могло рухнуть в следующую секунду, открывая девушку с новых сторон. Особенно это проявлялось в манере поведения, способной измениться в течение дня раз по семь, представляя миру то взрослую, рассудительную бизнес-леди, то прилежную школьницу, переживающую о том, что ее лексикон непомерно быстро наполняется матом, то студентку на вечеринке, не гнушающуюся похоти. Стратег, живущий в каждой женщине, преобладал в ней над всем остальным. И теперь я терзался сомнениями на тему того, что она чувствует, о чем думает, знает ли о моем скором отъезде, а если знает, что думает. На выяснение оставалась всего пара дней. Мысли были прерваны резкой сменой предмета ее лицезрения с моего лица к своему телефону, разорвавшему тишину.

— Да, дорогой, в духовке, — она смотрела перед собой, совершенно непринужденно поигрывая пальцами по рулю. — Уже выехала, скоро буду, — убрав в сумку телефон, она вновь взглянула на меня и, вздохнув, взяла за руку.

— Все, езжай, — я прикоснулся к ее руке губами и открыл дверь. — Завтра увидимся.

— Спокойной ночи, — произнесла она вслед через открытое стекло, и внедорожник с ревом умчался в конец улицы, после чего так же стремительно исчез за поворотом. Накинув капюшон, я вставил наушники в уши и направился в сторону, противоположную направлению машины. Спать совершенно не хотелось, а подумать определенно было о чем.

Чего-то хотелось. Хотелось до безумия, а чего именно — как всегда в таких случаях — совершенно не ясно. Вроде и сыт, и на безденежье жаловаться не приходится, и вовсе не одинок. Внутри было ощущение отсутствия каких-то ярких событий, что наполняли жизнь раньше. Будто те воспоминания, что я потерял, содержали что-то безумно интересное. Или же душа истосковалось по чему-то родному, ныне недостижимому. Любовь. Или, по крайней мере, привязанность. Не к родным или друзьям, а к даме. То, что объединяло нас с Алисой, назвать высокими чувствами язык бы не повернулся. Это скорее некая форма дружбы. А необходима муза — мифический источник созидательных сил, импульс к жизни, спутница страстей. Теряя счет времени, я не заметил, как приблизился к береговой линии и устроился на одном из камней, покрывающих пляж.

Остывающее солнце сентября давно отправилось в объятия Морфея, уступив место полной луне. Я окунулся в ее серый свет и наслаждался легким бризом, чуть прикрыв глаза. Соленый ветер с моря прочищал живительной прохладой мысли от лишних звуков, мешающих сосредоточиться на самом главном — на себе. На размышлениях, делающих нашу жизнь чуть более значимой, чем примитивное размножение, наращивание материального положения и питания. Время вечно утекает, словно песок сквозь пальцы, а моя цель, как мне казалось, упорно прячется в самых темных уголках мутного сознания. И порой думалось, будто когда-нибудь я ее найду, взвешу и, набрав скорости, пробью преграды, вставшие между нами. Но пока этого не случилось — пора возвращаться домой и начинать готовиться к отъезду, так как день вылета медленно, но верно наступал на пятки.

2. Воскресенье

Снилось что-то невразумительное, указывающее, как минимум, на мою усталость. Мерзкого вида существо, выше меня раза в полтора, на теле которого вместо лица была огромная пасть ото лба до груди, находилось напротив меня в потоке темно-зеленого густого тумана. Оно не предпринимало никаких действий, лишь смотрело мне в душу, учитывая, что смотреть было нечем. Однако взгляд был столь же явным, как и мое собственное сбитое дыхание после пробуждения. Что бы этот сон ни обозначал, больше спать сегодня я явно не собирался, с учетом того, что часы показывали половину шестого утра.

Я переехал в этот город около года назад, через пару месяцев после аварии, забравшей из моей памяти пару лет жизни. И до сих пор не смог в полной мере насладиться ни красотой моря, отражающего алый закат, ни прелестными неширокими улицами, архитектура которых была больше декоративной, чем практичной. Теперь, смотря в окно каждое утро, я благодарил судьбу за возможность наслаждаться сим зрелищем. Аромат бергамота в кружке расслаблял и настраивал на грядущий день. Из окна дул теплый ветерок, и, подойдя к окну, я увидел, как в доме напротив открылись створки, в которых появилось довольное личико бабули. Одной рукой она, по неведомой мне технологии, состригала веточки с висящих на стене дома по обеим сторонам от окна цветов и складывала во вторую. Увидев меня, она с улыбкой помахала огрызками растений и продолжила облагораживать горшки. Я улыбнулся в ответ. Узкие улицы объединяют людей — еще одна причина отказаться от автомобилей. Замок входной двери скрипнул под напором вставленного ключа, и в комнату вошел высокий коренастый парень лет двадцати пяти. В руке у него была футболка, снятая в целях предупреждения перегрева, и солнцезащитные очки.

— Привет. Ты где пропадал? — бросив футболку на край кресла, он всем весом обрушился на мой многострадальный диван.

— Загулял немного, — повернувшись лицом к гостю, я поставил кружку на подоконник и оперся на него руками. — Дела перед отъездом решал.

— Понятно. Когда летишь?

— Послезавтра. Может, со мной? Мне бы не помешала компания.

— А я-то тебе зачем? Я в бумажках не силен, а с братом твоим заочно не очень хочу встречаться.

— Это почему? — я выразительно поднял бровь и сложил руки на груди.

— Так он из того же, что и ты, состоит, — Андрей широко улыбнулся. — А мне знакомства с тобой хватает с лишко́м.