— Да, — сказала я. — Думаю, да.
Глава
22
— Орайя.
Винсент произнес мое имя на одном выдохе облегчения не столько в качестве приветствия, сколько в качестве отчаянной благодарности Матери за то, что я здесь.
Этого я не ожидала.
Одно слово, и столько моего гнева улетучилось, оставив уязвимую привязанность, которая болела под чувством вины.
Я заставила его ждать еще один день. Я не могла заставить себя увидеть его после того, как стала свидетелем того, что случилось с той маленькой девочкой. И все равно, поднимаясь сегодня с холма, я сомневалась, была ли это хорошая идея.
Я думала, что готова. Работа в человеческих районах что-то успокоила во мне. Это не заставило забыть образ заплаканного лица той маленькой девочки, но это заставило почувствовать, что ее боль чего-то стоит.
И все же, с каждым шагом, который я делала по направлению к месту встречи с Винсентом, я чувствовала себя все меньше и меньше. Все части себя, которые я так тщательно скрывала от него, были слишком близко к поверхности.
Поэтому я почувствовала облегчение, когда он так посмотрел на меня, и это заставило весь мой гнев улетучиться. Он беспокоился обо мне, и он любил меня. Это было все, что имело значение.
— Тебе больно?
Винсент обошел меня кругом, оглядывая с ног до головы, хотя я была одета в кожаную одежду, закрывавшую все мое тело, а шрамы от ранений были скрыты под броней.
— Я в порядке.
— Ты не выглядела нормально. Ты выглядела… — Его спина выпрямилась, отцовское беспокойство сменилось яростью Короля Ночнорожденных. — О чем, — шипел он, — ты думала? Ты чуть не проиграла то состязание. Ты чуть не лишилась жизни. Ради чего?
Этот взгляд был достаточно холодным, чтобы снова заморозить мое сердце.
Ради чего?
После сказанного, я словно вновь оказалась в лабиринте, смотрела на этого ребенка, и ужасающее осознание обрушилось на меня. За многие годы я научилась тщательно контролировать свои эмоции, злость вызывает ряд физических реакций, но в этот раз она поразила меня сильно и быстро.
— Почему в этом испытании участвовали люди? — спросила я.
Я говорила спокойно, но Винсент научил меня превращать слова в сталь. Он понял это сейчас, удивленно моргая.
— Судебные процессы не находятся под моей юрисдикцией.
— Это неправда.
Удивление перешло в возмущение.
— Прости?
— Ты их не казнишь, но они находятся под твоей юрисдикцией. А люди — граждане Дома Ночи. Есть… есть защита. Должна была быть защита.
Я все время осознавала, что словно запинаюсь и путаюсь в своих же словах. В моей голове они звучали решительно и убежденно. Вслух они звучали слабо и по-детски.
Его взгляд стал более холодным.
— Защита? Их жизни принадлежат Ниаксии. Так же, как и моя. Как и твоя. И если это то, для чего они ей нужны…
— Дети? Ей нужны дети для развлечения? Для…
Я оборвала себя и повернулась так, чтобы мое лицо было скрыто в тени. Бесполезно. Это ничего не скроет от вампира.