Я слышала истории о том, как людей использовали на этих турнирах. Я не знала, что из них правда, а что преувеличение, но от них у меня сводило живот. Иногда мне хотелось спросить Винсента, но я знала, что он подумает, что я беспокоюсь за себя. Я не хотела, чтобы он беспокоился обо мне больше, чем уже беспокоился. И… он не знал, насколько мы с Иланой сблизились за последние несколько лет.
Винсент многого не знал. Части меня, которые не соответствовали его видению того, кем я была. Точно так же, как были некоторые части меня, которые Илана никогда не поймет.
Тем не менее, я не знала, что бы я делала без них. Здесь у меня не было семьи. Кто бы ни был со мной в том доме, когда Винсент нашел меня, он был убит. Если какие-то дальние родственники и остались, то они были заперты где-то там, куда я не могла добраться, по крайней мере, до тех пор, пока не одержу победу в Кеджари. Но у меня был Винсент, и у меня была Илана, и они стали всем, чем я представляла себе семью, даже если ни один из них не мог понять все противоречия во мне.
Теперь, когда вероятность потерять Илану вдруг показалась слишком осязаемой, страх сжал мое сердце и не желал его отпускать.
— Илана, пожалуйста. — Мой голос странно звучал. — Пожалуйста, просто уходи.
Лицо Иланы смягчилось. Она положила сигару в переполненную пепельницу и приблизилась настолько, что я смогла сосчитать морщинки вокруг ее глаз. Ее рука погладила мою щеку. От нее пахло дымом, слишком резкими духами с ароматом роз и кровью.
— Ты милая, — сказала она. — Колючая, но милая. В кислой манере. Как… как ананас.
Вопреки всему, уголок моего рта искривился в подобии улыбки.
— Ананас?
Какое нелепое слово. Зная ее, она, вероятно, выдумала его.
— Но я устала, милая. Устала бояться. Я уехала из округа, потому что хотела посмотреть, каково здесь, и это оказалось именно тем приключением, которое я хотела. Я каждый день рискую своей жизнью, чтобы быть здесь. Как и ты.
— Тебе не нужно быть глупой.
— Это своего рода бунт, чтобы больше не переживать. Я знаю, что ты знаешь это так же хорошо, как и я. Даже если ты засунешь цвета в дальний угол комода. — Она бросила взгляд на мою испачканную кровью одежду. — Даже если ты прячешь их в тени переулков района.
— Пожалуйста, Илана. Всего на неделю, пусть даже не на полное время проведения Кеджари. Вот. — Я протягиваю шарф. — Возьми эту слишком яркую вещицу и отдай мне, когда вернешься, и я даже обещаю, что буду ее носить.
Она долго молчала, потом взяла шелк и положила его в карман.
— Хорошо. Я уеду утром.
Я вздохнула с облегчением.
— Но ты. Ты, упрямая крыска… — Ее руки оказались у моего лица, сжимая мои щеки. — Будь осторожна. Я не буду читать тебе лекции о том, что он заставляет тебя делать…
Я вырвалась из ее шокирующе сильной хватки.
— Он не заставляет меня ничего делать.
— Вот еще. — Я успела вовремя отойти, потому что насмешка была настолько злобной, что в воздух полетели капли слюны. — Я не хочу смотреть, как ты становишься одной из них. Это было бы… — Ее челюсть сжалась, и ее глаза искали мое лицо, волна раздражающих сильных эмоций отразилась на ее выражении лица. — Это было бы чертовски скучно.
Это было не то, что она хотела сказать, и я это знала. Но у нас с Иланой были именно такие отношения. Вся грубая честность, вся неприятная нежность скрывались в том, чего мы не говорили. Точно так же, как я не сказала бы вслух, что участвую в Кеджари, она не сказала бы вслух, что боится за меня.
И все же меня поразило, что она была на грани слез. Только теперь я по-настоящему осознала, что у нее была только я. У меня, по крайней мере, был Винсент, но она была одна.
Мой взгляд переместился на часы, и я выругалась.
— Мне нужно идти, — пробурчала я, отступая к окну. — Не напивайся до смерти, старая карга.
— Не нанизывай свою задницу на палку, как на шампур, — ответила она, вытирая глаза, и все намеки на ее прежнюю уязвимость исчезли.
Сумасшедшая старая стерва, подумала я с нежностью.
Я распахнула окно, и пар летнего дождя ударил мне в лицо. Я не хотела делать паузу, но что-то тяжелое сидело на кончике моего языка, слова, которые я произнесла вслух только один раз до этого тому, кто заслуживал этого меньше всего.
Но Илана уже скрылась в своей спальне. Я проглотила все, что собиралась сказать, и снова погрузилась в ночь.
Глава