Мне показалось, что он выглядит немного опечаленным.
Я бы солгала, если бы сказала, что не почувствовала и этого. Потому что мужчиной, которому я доверяла, был Райн. А этот мужчина… Я даже не знала, кто он такой.
Его взгляд задержался на мне. Задержался на моем горле.
— Как? — тихо сказал он.
Мне казалось почти постыдным сказать, что я не знаю. Я не хотела признавать вслух, как мало я знала о двух мужчинах, которые стали мне так близки.
— Сначала ты, — сказала я.
— Я никогда не лгал тебе.
Он говорил так быстро, как будто ждал несколько дней, чтобы сказать мне это.
Что за чертова шутка.
— Что это вообще значит? — Я усмехнулась. — Что ты так чертовски тщательно выбирал свою правду? Что ты подбирал каждое слово, чтобы скрыть то, чего не сказал бы мне?
Он поднял ладони, как бы говоря: «Достаточно справедливо».
— Я тоже не был готов столкнуться с этим. Поверь мне.
— Говори слова, которые действительно что-то значат, — огрызнулась я.
— Все, что я тебе сказал, было правдой, — сказал он. — Просто… было кое-что еще.
— Что это…
— Вампир, который обратил меня, был Некулай Вазарус. Король Некулай.
У меня отвисла челюсть.
Ришанский король. Король, которого Винсент убил и узурпировал.
— Я предал его, — выдохнул Райн. — В тот день, когда Винсент победил в Кеджари. Я договорился с Винсентом чтобы он заполучил ключи от крепостей. Отдал все, что ему было нужно, чтобы уничтожить все это гребаное королевство, в обмен на безопасность невинных. Он никогда не встречался со мной лично. Никогда не знал моего имени. Никогда не видел меня. Но я знал, что все это уже шло прахом. Я просто подумал… может, я могу подлить масла в огонь. Сжечь его быстрее, и не дать ему забрать всех нас с собой. Я ненавидел все это так сильно.
Я не могла говорить.
— Но я должен был лучше знать, — сказал он. — Я убрался к чертовой матери, прежде чем Некулай смог понять, что я сделал, думая, что обеспечил безопасность тех, кто в ней нуждался. Я пытался уговорить Нессанин пойти со мной. Она не захотела. Поэтому я оставил ее. Я оставил их всех. Поверив слову Винсента. — Его лицо стало жестким, полным ненависти. — Мы знаем, чем все это обернулось.
— Изнасилую ее так же, как он изнасиловал нашу королеву, — говорил Райн.
Желчь подступила к моему горлу. Винсент не был святым. Но, конечно, он не стал бы… он не мог…
— Он…
Райн, казалось, точно знал, о чем я думаю.
— Я не знаю. Я знаю только, что Нессанин умерла одной из последних.
Меня сейчас стошнит.
Каким-то чудом я этого не сделала. Мое лицо оставалось неподвижным.
— Я был уже далеко, когда увидел это. — Он коснулся своей спины — своего знака. — Мне и в голову не приходило, что такое может случиться. Я, конечно, не был кровным родственником Некулая. Не рожденный. Но я был Обращенным. Я думал, что Наследники могут быть только Рожденными, и был доволен, что весь их ублюдочный род вымер. Но в отсутствие Рожденного Наследника, очевидно, Обращенный тоже считается. — Его рот изогнулся в кривой, отвратительной улыбке. — Как чертовски поэтично. Ставший никем, получил власть над целым королевством от вампира, который поработил его.
Холодок пробежал у меня по спине.