В ту ночь она знала, чего хочет от него. Что она хотела дать ему взамен.
Они встретились в его комнате. Их поцелуи были беспорядочными и неистовыми, сопровождались вздохами и стонами, когда губы касались чувствительной плоти. Желание друг друга накрыло их пьяной дымкой, усиливаясь с каждым сорванным слоем ткани.
Она немного нервничала, когда он прижал ее к кровати и забрался на нее. Нервничала, когда он раздвинул ее бедра и приготовился войти в нее. Но она нервничала, как нервничают все молодые люди, когда теряют девственность. И эта нервозность была ничто по сравнению с ее желанием.
Боль была короткой и быстрой. Она погребла ее в ощущении его дрожащего дыхания на ее коже, их плоть была так близко, как только может быть, его рот прижимался к ее рту.
Он был нежен. Сначала.
Когда он только начал двигаться, волны наслаждения смешались с остатками боли. С каждым движением, медленным и глубоким, оно нарастало.
Юная девушка отдалась ему и подумала про себя, что больше никогда-никогда не почувствует ничего такого хорошего.
Когда появилась первая искра страха? Когда этот маленький голосок в ее голове прошептал: «Подожди, что-то не так»?
Возможно, это произошло, когда его толчки стали слишком быстрыми, слишком сильными, и баланс между удовольствием и болью нарушился, несмотря на ее приглушенные слова сомнения.
Возможно, это случилось, когда она попыталась сесть, взять себя в руки, но он заставил ее снова опуститься, острым краем ногтей открывая маленькие кровавые ранки на ее плоти.
Возможно, именно тогда его ноздри раздувались от этих капель крови, может быть, крови на его руках или крови между ее ног и его поцелуи в ее щеку, челюсть, горло становились все сильнее.
Становились жестче.
Становились острее.
Сначала его губы были любящими. Потом страстными.
А потом боль.
Боль, боль, боль, боль…
Юная девушка закричала. Она просила его остановиться. Возможно, он не услышал, возможно, ему было все равно.
Поймите, жажда крови поистине ужасна.
Страх охватил ее. Его зубы глубоко впились ей в горло, пока она сопротивлялась. Он был сильнее ее. Ее бессилие было петлей, готовой задушить ее.
В тот день юная девушка была так близка к смерти.
Но она схватила серебряный канделябр с прикроватного столика и разбила его о голову своего возлюбленного. Этого было недостаточно, чтобы убить его, но в тот день она не пыталась убить своего возлюбленного. Она никогда раньше не убивала.
Ее трясло, сердце бешено билось. Когда она оттолкнула его от себя, она мельком увидела на его лице ошеломленное замешательство, а затем ужас, как будто он даже не понял, что сделал.
Слезы текли по ее щекам.
Она думала, что влюбилась. Она еще не знала, насколько смертельной может быть эта любовь.
Она спрятала слезы, схватила свою одежду и побежала. Она не оглянулась, когда он позвал ее. Ее разбитая мечта и разбитое сердце разрывали ее плоть на куски.
Она истекала кровью. Она была напугана. Она не намеренно решила бежать в комнату отца. Но куда еще она могла пойти в доме, где всюду опасно?
Король открыл дверь и впустил плачущую дочь внутрь. Она была сдержанной девушкой. Он научил ее тщательно сдерживать свои эмоции. Но сегодня она была в смятении. Ее возлюбленный и его предательство разрушили ее защиту.
Король укутал свою дочь в одеяло, слушал, как она задыхается от рассказа, и молчал, вытирая кровь с ее горла.
В тот момент он принял решение.
Юная девушка не знала об этом. Еще нет.