Болдуин выгнул бровь, глядя на меня.
— Что эти восхитительные творения сделали?
— Ничего, — проворчала я.
— Херувимчик, — промурлыкал он, делая движение рукой. — Выкладывай.
Я вздохнула, прислонившись к стойке.
— Я не могу это исправить.
Болдуин нахмурился.
— Патрик заставил их всех вцепиться друг другу в глотки. Или, по крайней мере, оказаться в двух секундах от этого. Это глупо, но я подумала, что шоколад может помочь.
Сейчас казалось невероятно незрелым, что брауни волшебным образом вылечит все. Но в тот момент мне больше нечего было дать.
Выражение лица Болдуина смягчилось.
— В последнее время вы все прошли через мясорубку.
— Преуменьшение, — пробормотала я.
Он скрестил руки на своей широкой груди.
— Что нужно, так это немного развлечься. Шанс побыть безрассудными подростками на одну ночь.
У меня дрогнули губы.
— Ты хочешь сказать, что мы должны попытаться пробраться в клуб и напиться?
Болдуин усмехнулся.
— Как твой опекун, я не могу мириться с подобным поведением. Но правда думаю, что вам следует немного повеселиться. Этот дом похож на огромную игровую площадку. Уверен, ты сможешь придумать что-нибудь такое, что развлекло бы вас всех на вечер, отвлекло бы от более сложных задач.
Я мгновение изучала его, мои мысли путались. Ребятам действительно нужно было немного повеселиться. Безопасный способ выпустить пар. Меня осенила идея, и я ухмыльнулась.
Обняв Болдуина, я потянулась, чтобы поцеловать его в щеку.
— Ты гений.
Он рассмеялся.
— Я правда пытаюсь. А теперь я пойду в свою комнату, чтобы не видеть, какие неприятности вы затеваете.
— Наверное, это хорошая идея, — нараспев произнесла я, направляясь в гостиную.
Ребята даже не добрались до своей обычной тусовки в лаундже. Они были слишком взвинчены. Я почувствовала сдвиг в энергии в ту же секунду, как вошла.
Никто не разговаривал. Все они выглядели так, словно на их лицах собрались грозовые тучи. Но я не позволила этому остановить меня.
Я глубоко вздохнула и прочистила горло. Пять пар глаз уставились на меня.
— Думаю, нам следует устроить вечеринку у бассейна.
Они все моргнули.
Колт вздохнул.