— Я предлагаю более глубокий союз. Тот, который гарантирует, что мы станем силой, против которой никто не посмеет сделать и шага.
Деклан открыл рот, чтобы заговорить, но Колт бросил на него быстрый взгляд.
— Что повлечет за собой этот союз? — спросил Колт.
— Помогать в хорошие и плохие времена, — начал Патрик. — Обещание взяться за оружие на стороне другого, если против нас выступят.
— Вот оно, — прошептал Дэш.
— Нет. — Голос Колта не был громким или особенно резким, но в нем чувствовалась решительность, не допускающая возражений. И он не смягчил ответ, объясняя его.
К горлу Патрика подступила краснота.
— Ты понимаешь, что я тебе предложил? Моя армия — самая большая из всех кланов. Самая могущественная.
Улыбка заиграла на губах Ронана.
— Если это действительно так, то почему ты здесь, просишь о союзе с одной жалкой связью?
— Я пытался установить мир, — процедил Патрик сквозь зубы.
Деклан усмехнулся, но смех этот имел неприятный оттенок.
— Конечно, это так. За всю свою жизнь ты не сделал ни единой вещи на благо других.
— Это твое последнее предупреждение, сынок. Следи за тем, как ты говоришь со мной.
Деклан пристально посмотрел на отца.
— Ты утратил свою силу, Патрик. Ты больше не имеешь надо мной власти. Я нашел свою настоящую семью, и всего за несколько месяцев они дали мне больше, чем ты дал мне за всю жизнь.
Патрик рванул вперед, но Трейс бросил на его пути фиолетовый огненный шар, заставив Патрика резко остановиться.
— Осторожнее, король ящериц, — предупредил Трейс.
Серебристый огонь обвился вокруг кистей Патрика.
— Помни, на чьей земле ты стоишь, — прорычал Колт. — Если ты попытаешься напасть на меня или мою связь, мы обрушим на тебя адский огонь. Потому что у нас есть союзы, которые поддержат нас.
Патрик пристально посмотрел на него.
— Ты пожалеешь об этом.
Колт пожал плечами.
— Сомневаюсь.
Ярость, не похожая ни на что, что я когда-либо видела, отразилась на лице Патрика.
— Ты понятия не имеешь, на что я способен. Но поймешь. И когда будешь молить о пощаде, я напомню тебе об этом моменте.
23
Ребята были вне себя от возбуждения. Расхаживали вперед-назад, огрызаясь друг на друга. И я могла сказать, что чувство вины овладело Декланом. Он помрачнел. Стал задумчивым и сдержанным.
Я чувствовала себя беспомощной и не могла облегчить хоть что-то из этого, но у меня было жгучее желание выпотрошить Патрика О'Коннера.
Я с грохотом поставила тарелку с брауни на кухонный островок.