Вспомнив о Лилит, всплыло в памяти и то, как демонесса засосала меня на глазах у всей гимназии. Благо, тут близкородственные браки в порядке вещей и меня не сдадут в ментуру за социально осуждаемое деяние. А есть ли тут многоженство? Или надо принимать специализированную религию и менять гражданство? Так много вопросов, так мало ответов.
Я, жуя шаву, поднялся на этаж и увидел небольшую записку, воткнутую в дверь. Достал, развернул. Череп с двумя костями. Блять! Когда угрожаешь чьей-нибудь матери, надо оставлять стикер с логотипом второго дотана, а не вот эту безвкусицу… Намекают, что я скоро стану круглым сиротой?
Я оглянулся, мало ли, засада. Никого. Только Стивен зашевелился в ведре. Я достал опоссума, привязал поводок к перилам и оставил тварюшке жопку от шавы. На минут десять ему хватит. Да и вообще, трюк с поводком чисто развод на лоха, мы со Стивеном оба понимали, что остановить его может только бронированная дверь бомбоубежища.
— Маааам! — крикнул я из прихожей.
Тишина. На кухне никого, в комнате матери тоже пусто.
Предчувствуя плохое, я достал из-за резинки штанов пистолет и, догнав патрон в ствол, аккуратно открыл дверь в свою комнату.
Анна, серьезная, сосредоточенная, сидела на моей кровати. Перед ней — разложена моя заначка, а в руках женщина держала початую пачку сигарет и спички.
— Илья! Ты что, куришь⁈ — спросила мать.
— Нет! Это не мои! Это соседа!
— А почему вещи прокуренные⁈
— Так это ребята курили, а я рядом стоял!
— А деньги откуда?
— Заработал!
— Пятьдесят тысяч⁈
— Мне хорошо платят. Я же маг.
Анна внимательно на меня посмотрела, после чего потрясла в воздухе сигаретами и, подойдя, отобрала у меня ведро. Видимо, женщина за своими переживаниями совершенно не заметила, что мусор я выбрасывал почти полтора часа.
— Узнаю, что куришь, выпорю! — пригрозила маман, зло топая с ведром в руках.
Я же лишь стыдливо прятал за спиной заряженный пистолет.
— Ну что ты, мам, какое курю… — протянул я.
Только ломаю людей, сжигаю кафе, становлюсь районным криминальным авторитетом, спасаю дочь Сатаны от опеки папани. Херня, короче говоря. О том, что меня принял Долгоруков в свой учебный отряд, я ей еще сказать не успел. А стоит ли лишний раз тревожить женщину?
Уже к десяти я был у ворот гимназии. Бубна заверил, что теперь проблем не будет и я новый смотрящий не только за своим, но и за несколькими соседними районами. Я сразу дал команду не трогать Шамиля, а вот всю родню Сурена и Рината найти и поставить на учет. Что-то мне было не спокойно с этими товарищами, будто бы они еще вылезут по сюжету и насрут мне в руки.
Еще я сказал поспрашивать местных бабок, кто ошивался возле моей квартиры. Надо найти того шутника, который угрожал маман. Когда я показал записку Бубне, тот поменялся в лице и ответил, что все очень серьезно, и что он поставит парней присматривать за Анной.
— Займись сам, — сказал я своему заместителю по криминальным делам. — Мать у меня одна, не хотелось бы потом с тебя спрашивать за чужие косяки. Понял?
— Понял, — кивнул Бубна и покосился на мирно спящего Стивена.
— Корма ему купил? — спросил я.
— Всегда в багажнике вожу, — ответил криминальный элемент.
И вправду, в багажнике чепырки лежало, наверное, кило сто разного кошачьего корма. Охренеть, тут запас на два года вперед.
Почуяв запах еды, Стивен начал шевелиться, но потом сделал вид, что он все же мой воротник, и окончательно обмяк у меня на горбу. Вот это я понимаю, его от шавухи размазало.
— И это, — сказал я, когда Бубна уже собирался уезжать, — там на районе, недалеко от палатки Шамиля, бомж есть. Дядя Ваня, уважаемый человек. Найди его, спроси, как с ним связаться, я хочу увидеться, но времени шататься и ногами искать нету. Не прессовать! Или Стивена натравлю.
— Дядя Ваня, — кивнул Бубна, — слышал о таком, местный интеллигент.