— Э, епта! Кучеряво базаришь, епта! Метлу прикуси, епта! И карманы выворачивай, епта! Нам на сэмки надо, епта! — выдало тираду левое «яйцо».
— Транспортный налог! — добавило правое.
— Бабки гони, — хмуро закончил «хер». — Полтинник.
Я встал перед этими клоунами от мира люмпен-пролетариата, широко расставив ноги. Тут важен приматизм, показать, кто здесь самая опасная обезьяна. Так что подбородок вверх, таз — вперед, мол, клал я на вас всех, и взгляд расслабить. А вот булки — сжать, жопу всегда стоит держать настороже.
— Нет, не дам, — ответил я.
— В смысле, не дашь? — опешило левое «яйцо».
— Не хочу. — Ответил я твердо и четко.
— Тебе че, жить надоело? — спросило правое «яйцо».
— Нет, не надоело.
— А полтинник есть?
— Есть.
— Так гони бабки! — рыкнул «хер».
— Не хочу…
И лицо у меня в этот момент было скорбное-скорбное, мол, мне очень жаль, но против своей природы пойти не могу, сорян, мужички.
— Ц-ц, — главарь шайки сделал шаг вперед, как по миру опять пошла та самая мутная волна и все замерло.
Я покрутил башкой, подождал, даже протер очки, но гопник не двигался. После, наконец, я все же догадался запустить руку в карман и достать записку.
'Следование канону. Получено: рукопашный бой
Б. Г-кун'.
Я почувствовал, что теперь знаю кунг-фу, о чем моментально сообщил гопоте. Коллективная гениталия никак не отреагировала на мое предупреждение, за что жестоко поплатилась.
Подныриваю под первый удар, хватаю нападающего за локоть и броском через бедро втыкаю головой в землю. Бью ударом ноги с разворота ©™ в «левое яйцо», пробиваю двоечку «правому». Потом делаю по контрольному удару в ухо, перекат (не знаю зачем, захотелось), и наконец-то мои враги повержены.
— Киииияяяя! — разносится победный клич по подворотне.
В рассказах гопоты будущего этот день назовут «Начало Темных Времен».
Я сидел, пил чай и размышлял о детерминизме вселенной.
— На работу бы устроился! — рыкнула мать, накрывая на стол. — Ходишь все, время зря тратишь!
— Я поступать буду, — отмахнулся я от этой глупой женщины с уставшими глазами.
— Куда⁈
— На художника, — не задумываясь, ответил я. — На художника, маменька. Но в академию меня не примут, само собой. Так что я начну шататься по барам, открою в себе способности к графомании и в итоге напишу книгу. Ну и там еще по мелочи дел наделаю.
Местная история сильно отличалась от той, которую я помнил по прошлой жизни, о которой я ничего не помнил. Точнее, помнил-то я почти все. А вот там, где была моя старая личность — зияющая дыра.
Женщина, что была биологической матерью Ильюше Козлову, только покачала головой. И в кого он такой дурной уродился? Муж-покойник хоть и пил, но был человеком здравым, она тоже старается. Может, среди дедов были блаженные?
— Нечего шататься по барам. Есть садись.