– Кто?
Кажется, у меня сегодня начались какие-то проблемы со слухом. Иначе, какого хрена я у каждого переспрашиваю все по несколько раз?
– Жена.
Хмурюсь. Пытаюсь переварить это простое слово. Жена…
Же-на, мать его.
– И как давно?
Девчонка снова пожимает плечиками.
– Где-то полгода. А вы кто такой?
Я снова смотрю на неё. Кукла…сделанная вся, как с фотки порножурнала. Два мяча вместо груди, талия как будто пару ребер спецом вытащили, волосы до задницы белоснежные, губы, глаза как у анимэшки. Неужели и глаза сейчас можно сделать?
– Я сын.
Она открывает свой ротик.
– Сын? Но у Ибрагима он погиб.
Угукаю.
– Я второй.
Девчонка закусывает губу. Смотрит теперь совсем другим взглядом. И я снова узнаю этот взгляд. Охотница включилась.
– Можешь на меня так не смотреть, меня манекены не интересуют.
– Линочек, а ты где там застряла?
В проеме появляется какой-то неизвестный хрен. Девчонка ойкает.
– А я смотрю, ты быстро отцу замену нашла.
Она краснеет, но взгляд все такой же наглый.
– Ну да, каюсь. Не ходить же мне теперь до кона жизни вдовой.
– Линочек, там кроватка остывает без твоего тела.
Меня передергивает. Парнишка смазливый, мой отец, конечно, не дотягивал.
– Ну сейчас, малыш, сейчас я приду к тебе.
– Да, да, иди, малыш, у взрослых тут разговор.
Парень только сейчас меня замечает. Хмурится.
– А это ещё кто такой, Лин? Захотела поэкспериментировать?
Поигрывает бровями, а у меня к глотке подкатывает тошнота.
– Алина, завтра я заеду, мне нужно с тобой решить кое-какой вопрос. В обед будь дома, желательно одетой и без всяких малышей.
– А что это ты мне указываешь в моем доме?