Львы Сицилии. Закат империи: читать начало книги онлайн

Иньяцио хочет взбунтоваться, сказать, что это старомодное кольцо слишком велико для него, что оно слишком тяжелое, что он не хочет его носить, но внезапно комната наполняется людьми, они крестятся, бормочут молитвы, подходят к нему, чтобы выразить соболезнования.

Джованна замечает кузин Тригона и не может сдержать слез, когда одна из них подходит, чтобы обнять ее: рот распахнут в безмолвном крике горя.

Иньяцио остается рядом с безутешной матерью. Он чувствует, что все смотрят на него, перешептываясь. До него доносятся обрывки фраз. А он не знает, что делать и как себя вести.

15 ноября 1891 года длинный кортеж проезжает по Палермо и останавливается у Большого салона при входе в павильоны Национальной выставки рядом с Театром Политеама Гарибальди, получившем это имя в 1882 году. Кстати, как раз к открытию выставки было приурочено завершение отделки театра.

Из самой большой кареты с гербом Савойского дома выходят король Умберто I и королева Маргарита. За ними следует карета премьер-министра, уроженца Палермо Антонио Стараббы, маркиза Рудини. Не так давно он сменил на этом посту Криспи, но Старабба тоже представитель Юга, бывший мэр и бывший префект Палермо. Открыв выставку, король и его свита пересекают полукруглую площадь, оставляя за спиной башни с мавританскими куполами по обе стороны от входа, и направляются к аллегорическим скульптурам Промышленности и Труда, отлитым из бронзы скульптором из Палермо Бенедетто Чивилетти.

Процессия идет через павильоны – просторные, светлые, с большими сводами. В центре выставки – мавританский сад с фонтаном, в струях которого играют солнечные блики; дальше – арабское кафе, расположенное под тентом рядом с соломенными хижинами абиссинской деревни. Это павильон Эритреи, построенный в знак уважения к колонии, которую итальянское королевство завоевало ценой больших усилий и большой крови, пролитой в битве при Догали.

А Палермо с нетерпением ждет. Перед воротами с билетами в руках стоят аристократы и рабочие, школьные учителя и адвокаты, лавочники и швеи, охваченные волнением и восторгом. За восемь месяцев, которые потребовались Эрнесто Базиле, чтобы создать это чудо, в городе возникла масса слухов и сплетен, часто преувеличенных и почти всегда противоречивых. Говорили даже, что на выставке будут обнаженные танцовщицы, исполняющие танец живота, и огромные фонтаны, из которых будет течь вино.

Ворота открываются, и толпы людей растекаются по павильонам, как потоки вулканической лавы. Посетители ходят, открыв рот, распахнув от удивления глаза, восхищаются бельведером высотой более пятидесяти метров, куда можно подняться на гидравлическом лифте, сделанном на заводе «Оретеа». Проходя по внушительной галерее Труда, идут в павильоны механического, химического, ювелирного производства. Женщины интересуются изделиями текстильной и мебельной промышленности; люди состоятельные изучают павильон изящных искусств, где представлено более семисот картин и трехсот скульптур, а праздношатающиеся сразу идут в кафешантан, расположенный за павильоном керамики и стекольного производства.

Но всего этого Иньяцио не видит. Сначала ему пришлось приветствовать короля и королеву, вместе с ним и Джулия – пятно черного крепа в вихре цветов и элегантных одеяний – сдержанно принимает от государей соболезнования. Потом его закружил вихрь торжественных мероприятий. Он пожимает руки, приветствует друзей и знакомых, раскланивается с придворными сановниками, обменивается мнениями с политиками разного уровня, приехавшими со всех концов Италии.

Ошеломленный разноголосицей толпы и шумом, доносящимся из павильонов, испытывая тошноту от запаха приготовленных для детей сладостей, Иньяцио смотрит по сторонам и думает об отце, который столько мечтал об этой выставке, но так и не увидел ее. Пока отец был у дел, он всегда думал о ней: заботился о том, чтобы строительство осуществлялось в срок, чтобы павильоны выглядели роскошно, чтобы все предприятия Флорио были на виду. Он настаивал на том, чтобы на выставке нашлось место и развлекательным заведениям, где ощущалась бы нынче модная нотка экзотики и чувственности. Об остальном позаботились инженеры и, конечно же, неутомимый архитектор Базиле.

Все поздравляли Иньяцио и его семью с успехом. Правительство, безусловно, внесло свой вклад, но идея выставки и деньги… они принадлежали Флорио. Все в Палермо это знали и смотрели на Иньяцио с восхищением, смешанным с почтением и, конечно, с завистью.

«Пусть смотрят, – сказал бы отец. – Нам некогда, нужно работать».

Но Иньяцио хочет понять. Хочет увидеть то, что видят другие.

Однажды утром он велит подать повозку. В ландо с поднятым верхом, чтобы остаться незамеченным, он едет по корсо Оливуцца – новые особняки буржуазии, выстроенные вдоль улицы, чередуются с небольшими садами, – едет на строительную площадку театра Виктора Эммануила, где недавно под руководством Эрнесто Базиле возобновились работы.

Да он просто гений, думает Иньяцио, глядя на высокие колонны, вздымающиеся к небу. В этом произведении архитектуры чувствуется рука отца Эрнесто, Джован Баттисты, который умер в июне, но сын выявил ряд недочетов в конструкции и частично переработал проект. Здание театра строится уже более пятнадцати лет. Если Базиле не сможет завершить работу, театр навсегда останется недостроенным, с горечью размышляет Иньяцио.

Оттуда рукой подать до выставки. Иньяцио быстрым шагом проходит в ворота, не обращая внимания на ожидающих, на тех, кто хотел бы его поприветствовать. Также спешно он пересекает ювелирный павильон и оказывается в механическом павильоне, рядом с которым в саду гуляет множество посетителей. Иньяцио опускает голову, прикрывает лицо рукой. Он не хочет, чтобы его узнали.

Замедлив шаг, Иньяцио идет к центру павильона, где выставлены котлы литейного завода «Оретеа». Железные монстры, разинувшие черные рты. Цилиндры такие большие, что человек, вытянув руки, не смог бы дотянуться до края. Сердца кораблей, перевозящих людей и товары по всему миру. Их кораблей.

По периметру павильона стоят гидравлические прессы, а в небольших витринах – столовые приборы, кастрюли, сковородки, прочие предметы домашнего обихода. Изделия других литейных заводов на фоне продукции «Оретеа» выглядят бледно. Возможно, они лучше в техническом отношении, более изящные и легкие, но от них не веет величием и мощью. И потом, какая разница? – думает Иньяцио. Наш товар на виду, он самый заметный. На него приезжают посмотреть не только из Палермо, но и со всей Италии. Империя Флорио.

Иньяцио неспеша идет дальше, смотрит по сторонам и оказывается в Галерее Труда – в огромном коридоре с покатой прозрачной крышей, через которую льется поток света. Здесь гулко звучат, отдаваясь эхом, десятки голосов.

Его внимание привлекают высокие колонны, сделанные из банок из-под тунца с тоннар Флорио. Алюминиевые банки всевозможных размеров: большие красные для снабжения армии и обычные, для рядового потребителя. Солнечные блики играют на эмали. Чтобы передать атмосферу тоннары, в павильоне повесили рыболовные сети, сделали из папье-маше огромных рыбин, украсили стены оливковыми ветвями. Даже поставили настоящую мучару – небольшую юркую лодку, используемую для маттанцы.

Иньяцио идет в винный павильон. Он невольно улыбается: дорогу туда можно найти с закрытыми глазами, следуя за сладким, насыщенным запахом вина и ликеров.

И вдруг перед ним вырастает огромная, почти до самой крыши, башня из бутылок марсалы, обставленная со всех сторон винными бочками. На вершине, на коринфской колонне – статуя Аполлона, бога врачебного искусства, символизирующая целебные свойства вина. Вокруг – пирамиды из бутылок поменьше, различные сорта марсалы.

К нему подходит служащий:

– Дон Иньяцио, какой сюрприз! Как…

– Нет, нет… некогда, – сухо обрывает его Иньяцио, разглядывая башню бутылок, пирамиды бочек, ликеры на полках.

Вот он, коньяк «Флорио» на почетном месте. Его производство было начато давно, по технологии, используемой во французском департаменте Шаранта. Раньше за всем процессом следил отец, теперь настала очередь Иньяцио работать бок о бок со специалистами из Франции. У них получился ликер, густой и мягкий, в нем есть сладость меда, краски заката, роскошный богатый аромат.

Именно этот продукт пользуется наибольшим успехом.

Иньяцио подходит ближе, задирает голову, чтобы лучше рассмотреть башню.

Глядя на бутылки, тянущиеся до самого потолка, он вдруг осознает масштабы своего производства.

Своей винодельни.