— Я влюбилась в мужчину у которого подрабатывала гувернанткой.
— Он француз?
— Да.
— Дальше. — Требовала продолжения Маргарита.
— У нас как то само собой закрутились отношения, три месяца встречались, а потом я узнала, что он встречается не только со мной, но и со своей бывшей подругой. Вот и все.
— Он взрослый? — Сделала вывод старшая сестра.
— Да. На десять лет старше меня. — Не могла сказать правду, ведь на самом деле, Филипп был старше её на четырнадцать.
— Маша, не стоит убиваться по такому мужчине. Он не достоин твоих переживаний.
— Я знаю. Просто успела влюбиться в него, уйти с головой в эти отношения.
— Как же тебе не повезло первый раз полюбить, и такого козла — Маша увидела в глазах девушки сострадание и боль. Рита подскочила к сестре и крепко прижала к себе обхватив её шею.
— Я переживу это — прошептала Маша сглатывая слезы и похлопала сестру по ладоням сложенным у неё под подбородком. — Еще и перед тобой виновата, не знаю зачем я вообще завела этот дурацкий разговор.
— Ты не виновата, здесь только моя вина.
Девушки помолчали немного, а потом не сговаривась, принялись собирать посуду.
Станислава открыла глаза, и уставилась в знакомый потолок. Снова она проснулась в чужой постели. Все её попытки ночью разговорить Павла с треском провалились, его интересовало только её тело.
— Еще один вопрос и я закрою твой рот твоими же трусиками. Договорились же, что все разговоры оставим до утра. — Павел начал расстегивать рубашку, затем руки переключились на ремень, и наконец брюки открыли его трусы с явным видом на эрогированный член.
— Я тебе не доверяю, — от вида почти раздетого Дымова у Гориной дрогнул голос, и слюна стала гуще, она с трудом сглотнула, боясь отвести взгляд.
— Так же как я тебе — усмехнулся парень, и быстро стянул последнюю преграду мешавшую ему остаться обнаженным.
— И как мы будем разговаривать, если не верим друг дружке? — Павел уже присел рядом на диван и одной рукой начал поглаживать её ногу в черном чулке.
— Разберемся. — Мужчина положил вторую руку ей на шею и нажатием заставил наклониться к нему. Губы двух противоборствующих сторон встретились и они оба ощутили жар в паху. Этой ночью снова ключик откроет сложный замочек Гориной и унесет в дали блаженства, заставит забыть все неудачные отношения не с теми мужчинами.
Дымов с наслаждением, какого он не испытывал уже давненько, брал эту девушку, то, что было задумано как игра переросло в нечто большее, и он нисколько не расстраивался. Мужчина хотел эту женщину, каждая её частичка нравилась ему, даже внутри неё, было все идеально, как нужно ему. Стейшу немного перевоспитать и он сможет полюбить её, а почему нет? Давно он не испытывал такого чувства.
С этими мыслями Дымов после бурного, безумного секса прижал к себе размякшую после оргазма Горину, и закрыл глаза, проваливаясь в сон.
Стася повернулась и стала рассматривать шатена лежавшего рядом с ней. Во сне он выглядел мило, разлохмаченные волосы обрамляли его лицо. Ресницы подрагивали, тонкие губы так и манили прижаться к ним, сейчас он казался Гориной красивым. Стася лежала смотрела на мужчину и старалась тихонько дышать, чтобы не потревожить сон Павла.
Девушка проснулась уже ближе к полудню, хоть они по меркам молодежи ушли по детскому времени, но полночи Павел терзал её тело, соски от воспоминаний заныли, низ живота потянуло. «Я с ним превращаюсь в текущую, постоянно возбужденную, самку. Если так дальше пойдет, начну сама на него кидаться» — она даже хмыкнула от недовольства своей реакцией, и решила, что пришло время кофе, а затем она потребует ответы, не зря же всю ночь отрабатывала.
Павел застал свою любовницу на кухне, она сидела в его футболке на широком подоконнике и что-то рассматривала внизу из окна.
— Доброе утро — хриплым голосом поздоровался мужчина. — Что интересного?
— Доброе — Стася перевела взгляд на него — просто день сегодня хороший, хотелось бы погулять, подышать воздухом. — Стейша спустила ноги с подоконника и встала — Кофе будешь? — Паша смотрел на девушку, она так гармонично смотрелась на его кухне, что он решил сегодня не отпускать её от себя.
— Конечно, спасибо — не отрывая от Гориной взгляда проговорил он.
Через пять минут перед Дымовым стояла чашечка ароматного напитка и тарелка с омлетом, и бутербродом с сыром. На душе у мужчины разлилась музыка нежности, почти такая же мелодичная как щебетанье птиц за окном.
— А теперь ответы. — От тона Томпсон сказка растворилась и поглотилась темной волной воинственного настроя этой чертовой девушки.
Дымов глубоко вздохнул: