— Не похоже. — Павел не сводил глаз с девушки.
— Мы просто давно знаем друг друга. — Стася вздохнула и решительно посмотрела на мужчину, который вальяжно развалился рядом и закинул руку на спинку дивана позади неё. — Павел Михайлович — она с серьезным лицом обратилась к нему, такого обращения Павел не выдержал и рассмеялся. — Что? — непонимающе заморгала Горина.
— Павел Михайлович? — Он продолжал смеяться и демонстративно положил руки на живот загибаясь — ты серьезно? Мы с тобой спали. В клубе обращайся ко мне по имени. — Дымов успокоился и аккуратно взял ладонь Стейши в свою.
— Паша? — она округлила глаза, от его действия. Мужчина чувствовал, что этот Уильям как то влияет на неё, и Стейша его побаивается, при нем она была зажата и не было в ней той воинственности, которая заводила Дымова подбивать девушку на противостояние. Сегодня она была даже мила, и это очень нравилось парню. А насчет этот Уильяма, он уже дал задание парням порыться в его личности.
— Я слушаю, ты сегодня такая милая — он улыбался как чеширский кот — во весь рот. Они остались за столиком вдвоем, все парочки разошлись по залу.
— А можешь сказать как там Слава?
— Нормально, но работать пока ему запрещают. Дальше.
— А как тогда прошла сделка с Васнецовым?
— Оооо — протянул парень, свел брови и закидывая ногу на ногу отвернулся от Гориной.
— Что? Секретная информация?
— Да в принципе нет — он развернулся в пол оборота.
— Тогда скажи, мне просто интересно.
— Отработаешь?
— Не поняла? — Она правда не понимала, — в смысле отработать?
— Мы же пришли к выводу, что нам понравилось трахаться друг с другом, утром у меня в постели я тебе расскажу все.
— Скотина — бросила на него надменный взгляд, и хотела уйти, тут вообще какое — то логово разврата сегодня, а она много лет назад поклялась, что больше не вернется к беспорядочным связям, и за это время сильно повзрослела, мозги тоже встали на место. Стейша соскочила с дивана, но её остановил пронзающий черный взгляд, говоривший ей, что он её строго накажет, если девушка не выполнит задание. И она медленно присела на место, тяжело вздохнув.
— Передумала? — Павел явно насмехался над ней.
— А как же Диана? — Стася тоже не на помойке себя нашла, и не хотела быть заменой одной блондики на другую.
— Если что, то Диана просто девушка для компании, я с ней ни разу не спал. Эскортница.
— Ну она себя вела, словно вы были вместе.
— Не упускает случая меня затащить в постель, а потом и в ЗАГС.
Стася сидела и хлопала ресницами, почему то ей не верилось в его слова, но очень хотелось.
— Так, все, — Павел нетерпеливо встал, схватил Горину за руку и потащил к выходу. — Поехали ко мне.
— Но я же еще не согласилась. — Упиралась Стася, но как то вяленько. Воспоминания о той ночи лишили её сил, и придали уверенности, что она хочет повторить.
— Я все прочитал в твоих глазах.
Павел не долго боролся с соблазном, он отметил, что сегодня когда он увидел эту девушку, понял, что соскучился. Даже сердце в груди застучало по другому, отчего не смог удержаться, прижал её к себе, и уже не хотел отпускать.
— Ну и почему ты ему не рассказала сразу? — Маша с Ритой сидели на кухне за столом и пытались запихать в себя хоть немного овсяной каши.
— Маша — с громким шумом выдохнула Рита — мне уже надоело отчитываться перед всеми. Ну не знаю я, понимаешь? Не посчитала нужным, не хотела, чтобы муж знал, какая я предательница. Мне больно было от того, что позволила Филиппу соблазнить себя. — Рита отбросила ложку в сторону, и соскочила со стула в сторону окна. Замолчала и осталась наблюдать пейзаж за окном. А Маша видела как у неё подрагивают плечи и рука периодически поднимается к щекам, чтобы утереть бегущие слезы.
А в это время за окном птицы устроили сводный хор, на разные голоса. Солнышко весело посылало свои теплые лучи в стекло, а в приоткрытое окно дышал уже теплый июньский денек. Немного успокоившись Рита развернулась. И строго обратилась к сестре, которая тоже молча уставилась в одну точку, и сложила руки на груди.
— Теперь ты рассказывай, что у тебя стряслось. — Марго вернулась на место, напротив Колчиной и уперев локти на стол подхватила ладонями подбородок. — Я жду. — Маша поняла, что пришло её время исповедоваться, но ведь можно немного приукрасить реальность и не говорить обо всех участниках её трагедии.