К изумлению Фагота Елена не удивилась.
— На этот раз вашей жертвой стал Киев… — проговорила она.
— Ну уж нет, — Фагот помедлил. — Скорее не моей, а вашей.
Елена поджала губы.
— Жаль, вы памятник Булгакова снесли. Я любил там гулять.
— Если бы только Булгакову. Мы снесли много памятников.
— Ну вы же понимаете, что Булгаков меня беспокоит больше.
Елена кивнула.
— У кого вы еще были? — спросила она.
— Ну как же, у мэра Киева, то, что я успел вам рассказать, у начальника Вашинской полиции, или прокуратуры, Палыча, прошу прощения, не знаю точно названия ваших ведомств. У Александра.
— Какого Александра?
— Ну как какого? Турчинского. Который первым отдал приказ взять в руки оружие… У Сергея и Андрея побывал.
— Я поняла… у всех, кто пропал без вести.
Фагот довольно кивнул.
— Что с ними?
Ооооо! Они отвечают по закону гораздо более высшему, нежели ваш. Тому, который является по настоящему неотвратимым для всех.
— Вы не Воланд?
— Очевидно, нет. Простите, что не представился! Это моя глубочайшая оплошность. Коровьев к вашим услугам, — он снова поклонился.
— По сравнению с тем, что мы тут натворили, ваша оплошность — сущие пустяки.
— Сложно с вами не согласиться. Но я с некоторых времен с особой тщательностью отношусь именно к своим оплошностям.
— Вынуждена признать, что невнимательность именно к своим оплошностям во многом и стала причинной многих наших бед.
— Елена, очень приятно разговаривать со столь всесторонне образованным человеком.
— А где Воланд?
— Его с нами нет.
— Почему?
— На этот раз ваша «очевидная реальность», — Коровьев поморщился, — продлится не так долго. Его прибытие в этот раз не требовалось.
— Что будет дальше?
— Да ничего, живите, вам ничего уже не угрожает. То, что надо было сделать, мы сделали.
— Что вы хотите, чтобы я сделала с этой информацией?
— Я вам всецело доверяю, — Фагот положил руку на руку Елены. — Придержите ее до определённого момента. Когда в вашей обезумевшей «очевидности» можно будет безопасно говорить, я дам вам знать.