Она прикусывает губу, но опускает взгляд. Интрига и чувство вины. Интересное сочетание. Она думает, что сделала что-то не так прошлой ночью. И все же ей это понравилось.
Она так усердно старается спрятаться. Мне становится любопытно, кто вообще заставил ее думать, что она должна это делать.
Как только я полностью одеваюсь, я подхожу к комоду и беру свой телефон, открывая сообщение от Феликса.
— Пошли, — бормочу я, не поднимая глаз.
— Но я непрезентабельна. Мне нужно зайти в спа.
Я выгибаю бровь, затем перевожу взгляд на нее.
— Ты не что?
Она переминается с ноги на ногу, обводя жестом свое лицо и ноги.
— Не презентабельна. Для тебя.
Когда я ничего не говорю, она добавляет:
— Прическа, макияж, ногти…
Я оглядываю ее с ног до головы. На ней ее униформа — облегающее черное платье и туфли на каблуках. Немного хреново, потому что это то же самое, что Катерина носила в студии, но у всех есть проблемы, и мы перестали пытаться разобраться в наших давным-давно. Ее волосы распущены, черные и длинные. Губы мягкие и пухлые. Легкие веснушки, которых я раньше не замечал, покрывают скулы и переносицу. Голубые глаза яркие и сосредоточены на мне, именно там, где они и должны быть. По моему, она выглядит чертовски идеально.
Я провожу ладонью по подбородку, мой взгляд возвращается к этим губам. Прошлой ночью я впервые попробовал их на вкус, но этого было недостаточно. Я хотел открыть ее рот своим языком. Я хотел взять и эту ее часть тоже.
Но я не целую. Это единственная черта, которую я не перейду, даже с ней. Поцелуи — это интимно, я ими не занимаюсь.
Отрывая взгляд от ее рта, я поворачиваюсь и направляюсь к двери.
— Ты в порядке, — бормочу я, глядя прямо перед собой, когда мы выходим. — Больше никаких посещений спа, понятно?
Наступает пауза, мои слова эхом разносятся по коридору, пока она плетется за мной.
— Я понимаю, — мягко говорит она.
Что-то в ее тоне заставляет мои плечи напрячься. Он теплый и ласковый, две вещи, которым не место рядом со мной. Я сделан изо льда, из места, куда уходят умирать теплые вещи.
Сжимая кулак, я останавливаюсь прямо перед дверью кабинета Райфа. Когда я наконец смотрю на нее, я знаю, что выражение моего лица такое же холодное, как и моя душа, если бы она у меня была. Но в ту секунду, когда я замечаю, что ее широко раскрытые глаза уже прикованы ко мне, подбородок вздернут, а нижняя губа прикушена, невысказанные слова, которых я не ожидал, болезненно обжигают мой разум.
Вместо того, о чем думаю выходит следующее:
— Ты здесь, потому что я твой хозяин.
Я не могу функционировать без тебя.
— Твой долг — служить мне.
Я прикован к каждому твоему движению.
— Вот и вся херня, что от тебя требуется.
Ты все, что здесь важно, блядь.
Ее взгляд скользит к моему сжатому кулаку, и когда она снова поднимает его, чтобы встретиться с моим, она медленно кивает.
— Да, хозяин.
Жар обвивает меня, напрягая мышцы, когда ее голос звучит в моих ушах. Напрягая челюсть, я открываю дверь.