...Да поможет мне бог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Встреча эта ничем не отличалась от совещаний в кабинете Джона Арбэтта, за исключением лишь того, что Перси О’Нийл настоятельно рекомендовал, чтобы Спенсер возбудил дело против Уолта Фаулера и незамедлительно опубликовал заявление в прессе. Его доводы были убедительны. Он полагал, что предложение Джона Арбэтта было сверхосторожным и не учитывало опасности промедления для Спенсера. Он считал, что безотлагательные действия имеют большее значение, чем окончательное решение суда и сам судебный процесс.

Майлс не принимал участия в обсуждении. Своей напряженной позой и высоким белым воротничком на фоне темного костюма он напоминал Спенсеру какую-то допотопную птицу. Когда Спенсер окончательно решил принять предложение Перси О’Нийла, Майлс посмотрел на него и выразил одобрение еле заметным кивком головы.

Гораздо позднее, уже ночью, Спенсер объяснил в своем дневнике, почему он принял такое решение. Он писал:

«Доводы Перси неопровержимы. Он безоговорочно принял мой отказ реабилитировать себя перед мистером Гувером. Он сказал, что, как бывший судья, меня понимает, но не видит, какую угрозу моему положению таит в себе иск против Фаулера. Я пытался оттянуть принятие решения, ибо боялся и боюсь, что заметка в печати о том, что я возбуждаю дело против Фаулера, предостережет моих врагов и задержит или сорвет расследование. Однако придется рискнуть. Я мог бы отказаться только в том случае, если бы и Перси, и все остальные знали о заговоре «Донован против Донована». Становится все более и более очевидным, что мое поведение, позволяющее раздуть против меня дело и препятствующее немедленной реабилитации, совершенно непонятно доброму большинству моих друзей и сторонников, пожалуй даже всем им. Тем не менее это единственный способ показать американцам на живом примере, в данном случае на самом себе, что происходит на свете и что может случиться с любым из них. К сожалению, моя нерешительность довела мистера Садерленда почти до истерики, и Том Гинсберг, который, по-видимому, в результате своей работы старшего следователя, обладает подозрительным характером, весьма прозрачно намекнул, что я кое-что скрываю. У него уже вертелся на языке весьма коварный вопрос, но, как видно, он не осмелился задать его, помня, что я собираюсь жениться на дочери его босса. Майлс за все время не сказал ни слова, но меня не покидало ощущение, что он напряженно следит за мной».

После совещания Спенсер и Майлс вышли вместе. Остальные задержались в кабинете мистера Садерленда по делам фирмы. Когда спускались в лифте, Майлс закрыл глаза; у него был очень усталый вид.

Они вышли на первом этаже и медленно проследовали через мраморный вестибюль к широкой парадной двери, сверкавшей начищенной медью. На улице воздух был влажным и душным.

—      Разрешите вас подвезти? — спросил Спенсер.

—      Нет, спасибо. Я поеду на метро.

Они стояли рядом, нерешительно поглядывая друг на друга. Движение в этот час было особенно интенсивным: на несколько кварталов тянулись длинные вереницы машин. Свободных такси не было видно.

—      Я очень рад, что вы присутствовали на совещании, — сказал Спенсер.

—      Хорошо, хорошо. Вы собираетесь встретиться с Марком Хелриджем? — спросил Майлс.

—      Постараюсь, — ответил Спенсер. — В субботу это нелегко сделать. Он, наверно, за городом. У него дача где-то в Коннектикуте.

Марк Хелридж был адвокат, который, по общему мнению, наиболее подходил для дела против Фаулера. Он считался либералом, но, дорожа своей высокой репутацией, держался в стороне от каких бы то ни было политических интриг. Он был другом Перси О’Нийла, и, по словам Перси, искренняя поддержка, оказанная Спенсером Гордону Беквуду, произвела на Хелриджа самое благоприятное впечатление.

—      Если я буду вам нужен, звоните, не раздумывая, — сказал Майлс. — У вас ведь есть номер моего домашнего телефона?

—      Да, — ответил Спенсер. — Большое спасибо, мистер Майлс.

—      Ну, всего доброго... — сказал Майлс.

Он кивнул Спенсеру и медленно пошел к станции метро, находившейся за углом. Через несколько минут Спенсер отказался от попытки найти свободное такси и сел в автобус. Он приехал домой в начале восьмого. Позвонив в бюро обслуживания, он выяснил, что ему звонила только Джин. Четыре раза он набирал номер телефона Лэрри, но никто не отвечал. Он позвонил еще раз и долго держал трубку. Затем Спенсер связался с администратором «Савой-плаза» и попросил передать, чтобы Лэрри немедленно ему позвонил.

После этого он набрал номер Джин.

— Где бы ты хотела пообедать? — спросил он.

—      В каком-нибудь маленьком ресторане, милый, в темном и маленьком. Чтобы не было ни музыки, ни посетителей.

—      Сегодня суббота, — напомнил он.

—      Я знаю. Давай встретимся попозже. Тебе ведь не нужно вставать завтра рано?

—      Нет, — ответил Спенсер. — Как насчет итальянской кухни? Может, пойдем в «Артуро»?

—      Лучше французская. Пойдем в «Паризиэн грил»?

—      Прекрасно, — ответил Спенсер. — Я закажу столик и заеду за тобой минут через сорок пять.

—      Не нужно, — сказала Джин. — Не нужно заезжать за мной. Давай встретимся прямо в ресторане. Это будет наше первое свидание; мы еще никуда не ходили вместе; мы познакомились лишь несколько дней назад. — Не получив немедленного согласия, она добавила: — Ну, пожалуйста, я прошу тебя, милый.

—      Хорошо, — согласился Спенсер. — Как вас зовут?

—      Джин, — ответила она радостно. — Мисс Джин Садерленд из семьи Садерлендов из Трентона, штат Огайо, ведущей свой род от бедных ирландцев. Только не говорите об этом моей маме.

—      Не бойтесь, — сказал Спенсер.

Он взял телефонную книгу и отыскал номер телефона Марка Хелриджа. В квартире адвоката никто не ответил, но в бюро обслуживания сообщили, что мистер Хелридж уехал за город и вернется только утром в понедельник, причем проедет прямо к себе в контору. После долгого упрашивания и настоятельных ссылок на неотложность его дела Спенсер наконец уговорил телефонистку дать ему номер телефона адвоката в Коннектикуте. Он позвонил туда, но оказалось, что мистер и миссис Хелридж ушли в гости к соседям. Спенсер назвал свое имя и просил передать, что позвонит вторично в воскресенье.