В первую секунду папа не поверил моим словам, но потом поджал губы и отвернулся. В салоне повисла напряжённая тишина, в которой я слышал, как учащённо бьётся его сердце.
— Я бы никогда... — наконец произнёс он. — Никогда бы не подумал, что он на это способен. Но...
— В чём дело? — поинтересовалась мама.
— Помню, что перед смертью он стал сам не свой. Наверное... — отец замешкался, — не знаю, что и сказать, — вновь посмотрел на меня. — И ты убил его?
— Нет, — я покачал головой и указал на блестящий артефакт. — С трудом-то его забрал, и то не сразу понял, что сделал.
— То есть? — папа нахмурился.
Тогда я закончил свою историю, рассказав о битве с теневым монстром. И под конец добавил:
— Я сглупил, действовал неосмотрительно и украл артефакт уже своими способностями.
— Телекинезом? — уточнила медсестричка.
— Да, — кивнул я. — И очень зря.
— Почему? — не поняла мама.
— Потому что тогда бы Тень могла напасть на нас в припадке ярости, а потом вернуться за Владом, — вместо меня ответил папа, специально не говоря «отец». — Он и так был практически без сил.
— И почему же он этого не сделал? — спросила наша третья компаньонка.
— Не знаю, — выдохнул в ответ. — Но очень этому рад. Кстати, — поднял на них взгляд. — А что со мной-то произошло?
— Ничего особенно, — усмехнулся отец. — Напугал нас до смерти, когда в окно ударился, а потом просто рухнул в воду. Пришлось и нам искупаться.
— Вот оно что, — я тоже улыбнулся. — Было бы грешно в столь чу́дном месте не окунуться.
Глава 27
Обратный полёт прошёл при относительной тишине. Я постепенно приходил в себя, магия возвращалась, а вместе с ней и внутренние силы, залечивающие мои раны. Правда, лицо всё ещё было опухшим. Не таким, как у пропойцы в подворотне, но приятного тоже мало. Но я прекрасно понимал, что уже завтра всё придёт в норму.
Молчи, с этой проблемой я разберусь, когда мы приземлимся. Провоцировать в воздухе никого не собираюсь.
Тогда она поймёт, что я что-то замышляю. Хочешь, чтобы она взорвала к чертям наш самолёт?
Прошу, не начинай заново.
Бесишь.
Прекрати, прошу.
«Хотя, чему здесь удивляться? — не унимался внутренний голос, продолжая с той же ехидцей. — С такой-то смазливой мордашкой на тебя даже парни вешаются...»
Так, а вот это уже перебор.