Он вперился в темноту:
— Может произойти что угодно... и всегда происходит.
Он глотнул туману и замер:
— Тсс! Слышали?
Вдали раздалось глухое шарканье ног, тяжкое дыхание, которое становилось все ближе, ближе, ближе!
— Что?.. — спросил я.
Майк смежил веки:
— Тсс! Слушай... Да!
Снаружи по ступенькам прогремел пьяный топот ботинок. Настежь распахнулись створки дверей. Внутрь, пошатываясь, ввалился изувеченный человек, обхватив кровавыми руками окровавленную голову. От его стона у каждого посетителя в баре пробежал мороз по коже. Некоторое время слышалось только, как лопаются пузырьки пены в узорчатых кружках; все лица — бледные, румяные, пунцовые, с паутинками капилляров — обернулись к незнакомцу. Над каждым глазом дрогнуло веко.
Мужчина в изорванной одежде стоял, раскачиваясь из стороны в сторону, с глазами навыкате и дрожащими губами. Присутствующие сжали кулаки. «Ну?! — беззвучно кричали они. — Давай же, говори! Что стряслось?»
Незнакомца сильно качнуло вперед.
— Авария! — прокричал он. — Авария на дороге!
Тут у него подкосились колени, и он рухнул на пол.
— Авария!
Человек десять кинулись к нему.
— Келли! — Голос Гебера Финна сотрясал бар. — Беги на дорогу. И поосторожнее там, один раненый у нас уже есть. Не суетись. Джо, беги за доктором.
— Погоди! — раздался негромкий голос.
Из отдельной клетушки в темном конце бара, где лучше всего погружаться в философские размышления, на толпу щурился темноволосый мужчина. .
— Доктор! — воскликнул Гебер Финн. — Вы были тут все это время!
— Ладно, помолчи! — закричал доктор и поспешно скрылся в темноте, а с ним еще несколько человек.
— Авария... — Уголок рта у лежавшего на полу задергался.
— Полегче, ребята.
Гебер Финн и двое других бережно уложили пострадавшего на стойку бара. Он лежал на инкрустированном дереве, прекрасный, как смерть. В граненом зеркале маячили сразу два ужасных отражения.
Снаружи, на ступеньках, толпа застыла в оцепенении, словно в сумерках океан поглотил Ирландию, а теперь обступает их со всех сторон. В гигантской дробилке туман перемолол и загасил луну и звезды. Чертыхаясь, все ошалело ринулись вперед, чтобы кануть в пучину.
Я стоял у них за спиной, в ярко освещенном дверном проеме, лишь бы не оказаться втянутым в это действо, которое смахивало на сельский ритуал. С того самого момента, как я оказался в Ирландии, меня преследовало ощущение, будто я проживаю на театральной сцене «Эбби-театра». И теперь, не зная своей роли, я мог только таращиться на бегущих.
— Но, — неуверенно возразил я, — на дороге не было слышно шума машин.
— Разумеется, — чуть ли не с гордостью отвечал Майк.
Из-за артрита он не мог спуститься ниже верхней ступеньки, топтался на месте и кричал в белесые глубины, поглотившие его приятелей:
— Перекресток обшарьте! Вечно там сталкиваются!
— Перекресток!