Зеленые тени, Белый Кит
Я выглянул с палубы парома «Дан-Лэри» и увидел Ирландию.
Земля была зеленая.
Не просто заурядно зеленая, а всех тонов и оттенков. Зелеными были даже тени и блики, игравшие на причале Дан-Лэри и на лицах таможенных инспекторов. И я — молодой американец тридцати лет от роду, страдающий двумя видами депрессии и нагруженный пишущей машинкой, — окунулся в эту зелень.
Узрев свет, траву, холмы, тени, я воскликнул:
— Зеленая! Как на рекламных плакатах. Ирландия — зеленая. Чтоб я сдох! Зеленая!
Молния! Гром! Солнце скрылось. Зелень исчезла. Огромное небо занавесили дожди. Я опешил, чувствуя, как улыбка сползает с моего лица. Седой, заросший щетиной таможенник подал мне знак:
— Сюда! Таможенный досмотр!
— Куда она подевалась? — жалобно сказал я. — Зелень! Она же только что была! А теперь...
— Зелень, говорите?
Инспектор посмотрел на свои часы.
— Она появится, когда выглянет солнце, — заявил он.
— И когда же это произойдет?
Старик перелистал таможенный свод.
— В этих чертовых инструкциях ничего не сказано, когда и где выйдет солнце и выйдет ли оно в Ирландии вообще. — Он воспользовался носом вместо указки. — Вон там есть церковь, поинтересуйтесь у них.
— Я пробуду здесь шесть месяцев. Может...
— ...вы снова увидите солнце и зелень? Есть такая вероятность. Но в двадцать восьмом году дождь лил двести дней. В тот год у нас уродилось грибов больше, чем детей.
— Это факт?
— Нет, слухи. Но в Ирландии ничего другого и не надо: кто-то услышал, кто-то сказал, и дело сделано! Это весь ваш багаж?
Я предъявил пишущую машинку и худющий чемодан:
— Путешествую налегке. Все получилось так быстро. Основной багаж прибудет на той неделе.
— Впервые в Ирландии?
— Нет. Однажды в тридцать девятом я, тогда еще бедный, непризнанный и восемнадцатилетний, прибыл сюда на сухогрузе.
— Что привело вас в Ирландию?
Инспектор послюнявил карандаш и приготовился марать им бумагу.
— Безумие, — ляпнул я.
Его карандаш запнулся. Инспектор поднял на меня глаза:
— Для начала просто великолепно. Но что вы хотите этим сказать?
— Сумасшествие.
Довольный, он подался вперед, сгорая от нетерпения.