По секрету всему свету: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Надо снять, оно уже высохло, — предложила я.

— Не надо, оно здесь висит уже месяц или больше, — усмехнулась Варя. — Просто баба Маруся не носит новое белье, а вывешивает его в болоте. Пока его дождем не обмоет, ветром не обдует — она носить его не будет.

— Как так? — не поняла я.

— Да так. Вот такая странная наша бабуля.

Прошла неделя. Дождя все еще не было, хотя на небе появились темные дождевые тучи и солнце, изредка, пряталось за них.

В нашей чистой небольшой ограде ребятня не выводилась, каждый день слышались: смех и крики. Это оттого, что наш отец — столяр преобразил и украсил двор качелями, скамейками, песочницей. Одна скамейка вокруг тонкой, но высокой березы — красивая, двухцветная. А еще две под стриженым кленом — это любимое место для настольных игр, так называемая, тенистая беседка, рядом с окном веранды. Домик наш маленький, чисто выбелен, со ставнями и крыльцом до самых ворот.

В палисаднике, перед домом — заросли цветов «Золотые шары» и два куста сирени. От крыльца до летней кухни и бани (отдельно) — деревянный тротуар.

Сегодня мама, Татьяна Ивановна, пекла блины в летней кухне, натопив жарко печь. Она часто выходила на крыльцо проветриваться, поглядывая на свою шестилетнюю дочь Машу — очень худенькую девочку с копной курчавых русых волос. Дочка сидела в песочнице возле летней кухни и играла. А из-под платьица торчали тоненькие, как былинки, ручки и ножки. Мама смотрела на нее с жалостью и болью в глазах. Это было болезненное и слабенькое дитя, с довольно капризным характером. Сама же мама — невысокая, хрупкая на вид женщина, но терпеливая, выносливая и очень чистоплотная. Она преподавала в школе домоводство у девочек, а летом у нее были каникулы, как и у нас.

Мы с сестрой Варей и подругой Галей сидели в нашей тенистой беседке, когда баба Маруся, слегла косолапя, подошла к воротам и стала искать крючок, чтобы открыть их, но так и не нашла. Тогда я поспешила ей на помощь.

— Привет, баб Марусь! — поприветствовала я ее и вернулась за стол.

— Здоровья всем! — сказала она, ступая по крыльцу, глядя на маму, а не на нас.

— Привет, мам, иди сюда. Ты как раз вовремя, чаю попьем, — весело и гостеприимно сказала мама.

— Таня! А Шука где? — взволнованно, с обидой произнесла она.

— Он на работе. А что случилось?

— Ничего. Ничего. Он обещал прийти, и забыл.

— А! Но, вечером зайдет.

Бабушка Маруся зашла в летнюю кухню, она была в легком платье, с поблекшими цветами, в чулках и вельветовых тапках, на голове — цветастый платок.

— Ох…, какая духота, нет Таня, я пойду наружу, там прохладно.

— На тебе блинчик, масленый, — мама свернула блин и подала бабе Марусе. Та приняла, откусила и вышла на улицу.

— Ой, какой вкусный! — сказала она, громко причмокивая и быстро глотая, точно давно ничего не ела. Мама вынесла ей стул, но она на него не села, видно боялась заболеть. Я наблюдала за ней из беседки, хотя это было очень закрытое место. Солнце спряталось за тучи, и подул сильный ветер. Стало пасмурно и скучно. Подружка Галина — худенькая десятилетняя девочка побежала домой, увидев на крыльце (через дорогу) свою мать, тетю Соню. Варя собрала со стола тетрадки и альбомы и пошла в дом. Где-то вдалеке загремел гром, и на небе мелькнула яркая полоса. Даже наш пес Енот залез в будку, оглядываясь и прижимая уши. Редкие капли дождя стали потихоньку накрапывать.

— Ой, дождались дождя! — сказала бабуля громко, но с досадой. — Не мог попозже, как до дому идти.

— Пережди у нас и пойдешь, — проговорила мама.

А я зашла в летнюю кухню, налила себе чаю и села есть блины, быстро откусывая и глотая, поглядывая через окно на бабу Марусю, которая все же села на стул у окна кухни. Мама ушла в дом с Машей. А бабуля сидела, тоскливо и задумчиво поглядывая на трепетавшую под ветром березу. В ее взгляде не было страха и ужаса от раскатов грома, она сидела тихо, покорно шевеля губами, словно что-то шептала. А гром усиливался, и полил сильный дождь, размывая песок в песочнице.

Тут прибежала мама, намокшая, и завела бабушку в кухню, держа ее под руку.

— Да, Таня, я же под крышей, не промокла бы, — сопротивлялась та.

— Промокла бы, смотри, как хлещет.

И правда, ветер метал дождь в разные стороны, и по двору, к огороду потекли большие лужи, так как двор имел уклон.

Мы втроем сидели и смотрели на улицу через окно и открытую дверь. Сырой прохладой потянуло снаружи, и в кухне стало свежо. Мама налила чай матери и поставила перед ней блины со сметаной. И та с аппетитом, причмокивая поедала их, запивая чаем.

— Таня, как там мать твоя живет? Что-то ее не видно? Не болеет? Раньше часто проходила мимо, останавливалась, рассказывала о себе, о внуках.

— Да нет, не болеет, дел у нее много, — с иронией и обидой сказала мама. — К нам не зайдет никогда, все мимо проходит.