Даже я, великий знаток древних обычаев, не угадал тогда истинного смысла своего необычного подарка княжне Руте. А Каширин просто пожал плечами:
— Я очень рад за тебя. Рута. А теперь забирайся на борт: мы отчаливаем. — Он задрал голову, ветер разметал серо-желтые волосы. — Прощай, князь Алеша. Даст Бог, еще свидимся.
Рута послушно взбежала по мосткам на борт. Я оттолкнул холопа, пытавшегося убрать сходню:
— Последний раз прошу: не уезжай. Данила, не обижайся… ты не прав. Ради решения личных проблем ты мешаешь успеху нашего общего большого дела…
— Хватит! — Каширин раздраженно хрястнул по дубовому борту ребром руки в кольчужной перчатке, — Не надо меня лечить. Плевать я хотел на звучные большие дела, если ради них надо жертвовать жизнью близкого человека. Понял меня, Алеша? Бывай.
Обернулся и отошел от борта. Весла опустились в зеленую воду, распугивая уток: ладья затрещала и тронулась. Грузно отвалила от причала и скоро пошла вниз по большому влажскому течению. Вскоре я уже едва различал пузатый силуэт корабля под приспущенным парусом — но я хорошо видел, что с кормы кто-то прощально машет платком. Я догадывался, что это не Данила.
Вздохнув, я прислонился к теплым сосновым перильцам. Задумался, подставляя холодное лицо солнцу — сквозь ресницы глядя, как играет, блистая зеленым золотом, прозрачная река. Впрочем… я поторопился. Безусловно, в Х веке речная вода должна быть кристально-прозрачной и свежей — однако на самом деле… ржавая муть и гнилой мусор широкими пятнами сдвигались вниз по течению! Я удивленно поднял брови. Какие-то переломанные ветки, переплетенные веревками жерди… а вот и толстые бревна пошли… откуда вся эта дрянь?
Холопы оживились: повскакивали с травки, полезли в лодочки: вооружившись баграми, кинулись вылавливать дрова. Какие толстые лесины! Десятки, сотни свежерубленых сосновых бревен валили по течению, сталкиваясь и утопая в гнилой пене… Гремящая лавина леса сплавлялась по Влаге, густо вываливая из-за острова. Народ на пристани оторопел, все смотрели на реку. Может быть, наводнение в верховьях? Или караван кораблей потерпел крушение?
Казалось, что река стонет.
Лютый морозец тихо прогулялся по спине. Я вспомнил:
По реке плыли обломки вражеской переправы. Чья-то армия пыталась форсировать Влагу совсем недалеко отсюда, чуть выше по течению.
Так, спокойно. Я уже догадался. Быстрее в крепость — надо что-то делать, спасать положение. Это, конечно, Чурила. Точнее, не сам мерзавец, а его войско. Все по-писаному, как поется в былинах: в один день с Востока, из-за гор Вельей Челюсти на Русь через Влагу-реку перейдут три армии.
Господи, есть же былина, специально посвященная теме Чурилина нашествия! Там ведь все черным по белому… Ну как, как можно забывать такие вещи? Я полный идиот, джентльмены. Где мое хваленое историческое предвидение? Где мои сорок дружинников, посланные неведомо куда на Ботвиново болото — вместо того, чтобы остаться здесь, в крепости, и готовиться к осаде?!
Так. Быстрее припоминаем былинные детали. Три войска, точно помню, что три. Первая, наименьшая армия (100 тяжеловооруженных конных лучников) направлена, если не изменяет память, севернее наших земель, на город Ростко. Третья, самая крупная (500 всадников) пройдет значительно южнее — на осаду Зоряни. А вот второе войско, состоящее из трехсот бронированных всадников, не считая мелкой визгливой шантрапы… оно-то, видимо, и нацелено строго посередке, между Ростко и Зорянью. То есть — против меня. В настоящий момент форсирует Влагу и через пару часов будет в окрестностях Жиробрега.
Это, бесспорно, катастрофа.
Мудрый, драгоценный царь Леванид! Какое счастье, что ты не позволил мне увести из города катапульты! Однако даже катапульты едва ли спасут. Гарнизон Жиробрега теперь состоит… смешно сказать: из резервного десятка катафрактов, семи алыберских арбалетчиков и сотни пеших славянских ушкуйников. Просто замечательно. Против трехсот тяжеловооруженных лучников на бронированных конях. Высота крепостной стены всего пятнадцать локтей, ров не успели углубить и расширить.
Нас раздавят, как поганых французов под Березиной.
Я бежал вверх по тропинке, я спешил в крепость и повторял про себя: раздавят. Как поганых французов. Ах, как красиво меня обхитрили. Ах, как изящно выманили армию из города. Уже второй раз! Вначале я оголил Санду. Теперь оголил Жиробрег. Мне бы не князем быть, а кондитером.
На сторожевых башнях-торанях колотили в железо, площадь возмущенно ревела, и говорить было трудно. Когда я послал людей поджигать мосты через крепостной ров, ропот усилился: кто-то уж осмелился свистеть, здесь и там разгневанные старики начали потрясать суковатыми посохами: «Из ума выходит новый князь! В набаты бьет, а ворога не видно!»
«Будет вам ворог, дождетесь еще». — Скрипнув зубами, я дал коню шпоры — торский жеребец прыгнул в центр круга, очищенного посадниковыми людьми на людной рыночной площади. Сам Босята недоуменно пожимал плечами у меня за спиной: сколько переполоху на пустом месте! Скот велено загонять в крепость! Мосты жечь! Народ к орудьям поднимать… А где неприятели-то? Небось тешится-упражняется новый князь… проверку вздумал учинить на иноземный манер…
— Люди Жиробрега! — заорал я по-славянски, прыгая на танцующем жеребце. Шум заметно приумолк, но в задних рядах по-прежнему раздраженно свистят и напирают, размахивают шапками: «Не дадим мосты жигать… Не любо…»
— Люди Жиробрега! Вражья сила! Подступает ко граду! — выкрикивал я, увиваясь на вороном торке. — Всем! Брать оружие! Брать пищу-храну! Идти в крепость! Немедля!
Нет, они не верят мне, эти славянские идиоты. Им неохота средь бела дня оставлять работу, кидать без присмотра товар на рынке и лодьи в пристани. «Что за глупости… откуда ворогу взятися… — раздраженно гудит толпа. — Не любо… Не пойдем…» Я замечаю: мои телохранители начинают нервничать. «Неладно дело, князь, — шепчет катафракт Спиридон. — Варвары выходят из-под контроля»…
— Откуда весть, что ворог подступает?! — выкрикивает кто-то из первого ряда. Я злобно обернулся — заметить не успел; но тут же сбоку подхватывают: «Никто не видал! Никто не слыхал! Кому про вражину известно?!»
— Мне известно! — рявкнул я, привставая на стременах, Толпа отшатнулась, но тут же опять придвинулась, загудела:
«Кто весть прислал… Кто поведал…»
Я раздумывал всего секунду. Потом тряхнул головой: была не была.
— Влага-матушка поведала!
Шум прекратился, словно где-то за кадром у звукооператора сорвали рубильник. Лица в первом ряду побелели и вытянулись, скользким ветерком покатился шепот: «Влага… река-матушка? Сказала? Разве князь вещий говорит со Влагою?»
— Вы, славяне, похваляетесь дружбою со своими реками! А говорить с ними не умеете! Языка речного не понимаете! — закричал я, не давая толпе опомниться. — Я пришел из другой земли. Однако Влага-матушка открыла мне сердце. Она сказала: жди ворога! Жди поганую силу в триста всадников! Поэтому я говорю вам: слушайте Влагу-матушку! Бросайте домы свои, берите оружие!