— Она может мне понадобиться, — твердо сказал Дик.
— На кой шут? Так, пристегнулись, хорош болтать.
Последнее можно было не говорить — Шана и Дик пристегнулись, как только оба влезли в полуброню. Через несколько секунд катер стало трясти и мотать. Шторм баллов, самое меньшее, девять, подумал Дик. И пыльная буря, куда ж без нее. Какое барахло все-таки эти планеты, ну почему нельзя жить все время в пространстве?
Видимость, конечно же, никуда — Шастар посадил катер по приборам, «козлом» — большими скачками. Чуть кишки не вытряхнуло.
— О-оххх… — Шана отстегнулась и бросилась к санкабинке. Она и корабельную-то болтанку переносила неважно, а тут…
— Километра с два нужно будет пройти, — Шастар покинул кабину, откинул еще одно сиденье и достал защитные комплекты, себе и Дику.
— Ей тоже, — юноша показал на Шану.
— Послушай, не дури, она нам там ни к чему.
— Я синоби, остолоп! — Шана сняла со стены водяной патрубок, прополоскала рот, сплюнула в туалет. — Заткнись и дай мне защитку.
Глаза Шастара выпучились, как от декомпрессии.
— Ну что таращишься? Синоби не видал? — девушка взялась под бока.
— Она правду говорит. Дайте ей защитку.
Шастар без слов протянул Шане третий комплект. Проходя мимо него к люку, девушка не удержалась от колкости:
— У вас челюсть на полу лежит, подберите.
Шастар повернулся к Дику, но сочувствия не обрел:
— А я с ней все время.
Снаружи был ураган. Песок сшибал с ног, без маски не вздохнешь, без очков не раскроешь глаз. Как я ненавижу планеты, подумал Дик. Особенно эту планету. Твердая земля, ха! Земля, которую постоянно трясет, треплет, заливает. Хочу в Пространство. В Синдэн. Домой хочу. Господи, я хочу домой!
Состегнутые леером, они брели, ориентируясь по компасу. Земля и небо смешались, Дик потерял счет шагам и минутам — как вдруг Шастар буквально носом уперся в стену и, перебирая по ней руками, добрался до ворот, в которые чуть ли не упирался таран штурмовой машины.
Тут аппарель штурмового катера откинулась, и Дик увидел несколько фигур, которые прежде видел только в кошмарах, и лишь один раз наяву: четверо тяжелых пехотинцев в кидо, с «крыльями феникса» на шлемах.
Бессмертные.
Сердце забилось так, что в ушах зашумело. Один из слепых шлемов развернулся — юноша знал, что шлемы не слепы, просто забрало непрозрачно, если смотреть снаружи, но его все равно передернуло — и прозвучал усиленный динамиком голос:
— Шастар?!
Дик узнал голос полковника Ольгерта.
— Я его привез! — прокричал Шастар.
Ольгерт сделал знак рукой, и из люка вывели скованного силовым капканом человека. Шастар дернул Дика за леер: пошли. Одновременно со скованным и с Бессмертными они подошли к воротам.
— Ричард Суна, — сказал скованный, наклонившись к самому лицу Дика. — Наклонитесь сюда, к переговорнику, и скажите: хототогису.
Голосовой пароль — имя птицы. По преданию, когда хототогису поет, у нее кровь идет горлом. Какой дурак решил, что на звуковой пароль, сказанный голосом Дика, отзовутся системы безопасности? Впрочем, попытаться можно, попытка — не пытка, как любил говорить Вальдер.
Юноша приблизил лицо к раковине переговорника и отчетливо сказал:
— Хототогису.
И тут же услышал… отсутствие звука. Точнее, понял, что до сих пор к завываниям песчаной бури примешивалось ровное гудение силового поля, и вот теперь стихло.