— А можно завтра?
— Нет. Еще не приехал анестезиолог.
— А… мне не подойдет любой?
— Конечно. Тебе подойдет тот, кто увидит все твои особые приметы и будет держать язык за зубами. Что не понятно?
— Все понятно, сударь.
— Тогда зови следующего пациента.
Дик вышел в закрытый сад и сел на скамью рядом с Шаной. Шана играла с цилинем. В имперских детских больницах были стенные панели и голопроекторы со сказочными персонажами, а в клинике клана Кимера по саду бродили крохотные цилини, единороги из ростом с карликового пони, драконы по колено, и какой-то забавный прямоходящий зверек с большими круглыми ушами, которого Дик прозвал Таория за то, что тот часто терял равновесие и смешно плюхался на бесхвостый зад.
Зверики, надо сказать, были уже старенькие, и вид имели жалкий. Да и вообще вся клиника производила впечатление… ну да, «Паломника» в его последнем рейсе. Нет, разрухой пока и не пахло, и доктор Чэн изо всех сил держал уровень почти галактических стандартов… Но это «почти» и было муравьиным ходом, неуклонно разрушающим дамбу.
Цилинь ткнулся носом в колено, и Дик почесал тварюшку за ушами. Рядом курносая девчушка лет трех бегала вокруг клумбы за Таория. У Таория кружилась голова, он шлепался на зад, девчушка хохотала еще громче, а потом принималась его тискать. Таория ластился к ней, но не мог выдерживать ее темпа. Он тоже был старенький.
— Я смотрю на них уже почти час, — сказала Шана. — Он ни разу не упал на морду. Из какой бы позиции он не падал, он всегда умудряется развернуться и приземлиться на зад.
— Баттару-таория, — пробормотал Дик, усмехнувшись.
«Совсем как я».
— Что врач сказал?
— Сказал, что все паршиво и нужно протезировать клапан.
— Если есть что протезировать, значит, не так все паршиво, — Шана ткнула цилиня пальцем в рог, и тот обиженно поцокал прочь. Он не любил, когда его трогали за рог, и единорожка — тоже. — И надолго ты тут завис?
— Недели на три, самое меньшее.
— Чего так грустно? Куда торопишься?
Дик пожал плечами. Куда, в самом деле, торопиться? Он же никогда всерьез не верил, что сможет успеть до императорской свадьбы поднять восстание, возглавить его и отбить Бет. Иногда позволял себе мечтать об этом. Как говорит Шана, «мечты — это не больно, это бесплатно и от этого не толстеют». А всерьез — никогда не думал и не верил.
— В общем-то, никуда.
— А я только что слушала новости. В Пещерах заварушка была.
— Ну? — Дик встрепенулся.
— Планетники и хикоси друг друга побили. Трупов вроде нет, но драка вышла серьезная. На всех толковищах стоит крик. Что-то будет.
— Ничего не будет, накричатся и утихнут.
— Бабушка просила узнать — может, братику что-то нужно? — промурлыкала Шана.
«Братику нужно, чтоб бабушка куда-нибудь пропала», — подумал Дик, а вслух сказал:
— Да нет, ничего. Кормят тут хорошо, и костюмчик глянь, какой славный выдали…
Шана окинула взглядом больничные штаны и тунику.
— Тебе идет синий цвет, даже когда ты в этих линзах, — сказала она.
— Разрешаю тебе меня в нем похоронить.
— Что-то ты не в духе.