— Что ж, — госпожа Альберта послала Огате уничтожающий взгляд. — Начнем голосование. Кто за то, чтобы признать мятеж Северина Огаты законным?
Такое голосование, подумала Бет, возможно, наверное, только в доме Рива. Законный мятеж, с ума сойти.
И как раз тут в зал ворвался — о-ля-ля! — начальник полиции Пещер господин Кумар. С недоброй вестью о бунте в Корабельном городе. Конец заседания вышел довольно скомканным, и Бет вместо положенной официальной церемонии представления юного Огаты ко двору, просто оказалась с ним наедине в ротонде, примыкающей к залу.
Юный Огата был такой же длинный, как и его не менее юная тетушка — и, наверное, как все в этой семье. На Бет он смотрел сверху вниз и явно не знал, куда девать руки. Бет уже заучила, что таких случаях людям предлагают чаю. И руки заняты, и рот при деле.
Нельзя же вот так, с наскока задавать вопрос «А как там мой Дик?»
— Как я вижу, — начала она осторожно, — допрос этого… человека произвел на вас такое же впечатление, как и на меня.
— Извините, — юноша опустил голову, и одна из косиц, перевитых серебряными шнурами, чуть не упала в чай. — Я не мог себе представить, что дойдет до такого. Отец всегда отличался… тяжелым характером, но вывалить наш позор прямо так, на людях…
— По-моему, это не ваш позор. А тех, кто с вами это сделал.
— И те, и другие — родные мне люди, — бесстрастно проговорил юноша. — Кого-то я должен буду стыдиться. В любом случае. Или отец мой безумец и предатель, или бабушка — убийца и лгунья. Веселый выбор.
Бет кашлянула.
— А что, здесь этим можно кого-то удивить? В смысле, убийства и ложь тут — такая уж необычная вещь?
Анибале изумленно посмотрел на нее.
— Вы не боитесь говорить об этом? Ведь речь и о вашей матери тоже.
— Ну… да, она поступила с вашей мамой скверно, но, по правде говоря, я так мало ее знала, что мне за нее не обидно и не стыдно. Мне просто жаль, что так вышло, но я не хотела бы, чтобы это помешало нашей дружбе.
Анибале улыбнулся и пожал плечами.
— Я скоро привыкну, — пообещал он. — Но ваша бабушка… не похоже, чтоб она относилась к этим вопросам так же легко, как и вы.
— Это проблемы моей бабушки, — отрезала Бет.
Анибале снова пристально посмотрел на нее. «Интересно, была бы ты такой храброй, если бы император не избрал тебя в невесты?» — прочла Бет в этом взгляде.
— Если вы хотите меня спросить о ком-то, — юноша снова сосредоточился на своей чашке, — спрашивайте.
Бет очень-очень тщательно жевала марципан, обдумывая вопрос.
— Ваша мама, — спросила наконец она, — и вправду была кузиной Райана Маэды?
— Да, — кивнул Анибале. — Она… она была гэйко, вы понимаете, что это значит?
— Да, мама несколько раз приглашала гэйко, — Бет хотела было уточнить сначала, какая из мам, но тут же подумала — зачем?
— Ну вот, Карин… мама жила на станции Ходэри, ее приглашали к разным большим армейским чинам, в том числе и к отцу, Маэду тоже туда приглашали как знаменитого сумоиста… Так и получилось, что отец подружился с Маэдой и женился на маме.
— Если вам хоть одну секунду из-за этого стыдно, — сказала Бет, — я не буду вас уважать. Знайте, что как бы там ни было, а ваш отец — герой.
— Был бы он героем, — лицо Анибале перекосилось, — он не отправлял бы драться за себя… других людей.
— У него ведь протезы вместо ног? — уточнила Бет, — а этот… Нуарэ был хорошим фехтовальщиком?
— Одним из лучших.
— Значит, ваш отец поступил правильно. Анибале, я видела, как… убили мою мать. Там были профессиональные телохранители и ее личный морлок Сарисса, она вообще двигалась быстрее молнии. И все они ничего не смогли. Ваш папа, наверное, сделал правильный выбор. В смысле — лучший из худших.
Анибале Огата опять посмотрел исподлобья.