— Империя тут ни при чем, — Дик стиснул ее ладонь. — Чтоб ты знала, я только здесь познакомился с одним таким. И мне хватило на всю жизнь.
— Если тебе попался один мерзавец, это еще не повод считать такими всех остальных… и ломать мне руку.
— Извини, — Дик разжал хватку. Разговор принимал все более скверный оборот.
«А если ты поцелуешь ее, разговаривать не придется. Тем более, она на это напрашивается сама».
— Это ты извини. Кажется, я втравила тебя в не очень-то приятный разговор…
Дик осторожно привлек ее к себе.
И если у тебя, сказала внутренняя сволочь, появится наконец другая женщина — Бет будет в большей безопасности. Впрочем, добавила внутренняя сволочь, если у тебя появится другой мужчина — никому вообще не придет в голову связывать ваши имена…
Дик швырнул во внутреннюю сволочь внутренним ботинком. Армированным, от тяжелого скафандра…
А еще, прошипела внутренняя сволочь из угла, ты ни секунды не думал о том, как сделать так, чтобы Бет было хорошо.
Дик пустил в ход второй внутренний ботинок.
«Я старался не сделать ей больно!»
Э-э-э… по-твоему, это одно и тоже? Жалкое оправдание.
— Шана, скажи, — Дик погладил девушку по спине. — Как сделать… ну, то есть… как доставить женщине удовольствие?
— Хм-м… — Шана насупила бровки и почесала пальцем подбородок. — Дай подумать. Знаешь, похоже, что я понятия об этом не имею.
— Как это? — Дик даже сел.
— Очень легко, — Шана тоже села. — Поскольку ты там заговоры крутил вместо работы, придется тебе кое-что объяснить. В такие места, как «Горячее поле» мужчины ходят не затем, чтобы доставлять удовольствие нам. А чтобы доставлять его себе.
— Да, но… ты же наверняка читала все эти книжки со всякими советами, и знаешь…
— А ты что, не читал? В Империи они запрещены?
— Какую только чушь вам не рассказывают, — вспыхнул Дик. — Ничего они не запрещены. В школе первой ступени читают спецкурс по супружеской жизни. Но он факультативный, и я его не брал — я же хотел принести обет безбрачия. Взял вместо него курс топологии.
— Ну вот пусть топология тебе и помогает.
— Шана, я же ничего больше не прошу — только рассказать…
— Ну и дурак! Дурак, что ничего больше не просишь! В кои то веки в постели парень, который нравится — и ничего не просит, только рассказать… — Она вдруг разревелась, и сразу перешла к более решительным действиям: схватила подушку и принялась его колотить.
— Вот тебе топология! Вот тебе топология!
Дик попытался провести захват, оба свалились на пол, и юноша прижал Шану к ковру.
«Ну, теперь целуй ее. И не сомневайся — она этого хочет».
Губы Шаны с готовностью раскрылись навстречу. Целовалась она, конечно, не так, как Баккарин, но и не так, как Бет.
Браслет опять завибрировал, потом загудел, запищал — и снова выпалил короткую очередь в вену.
— Что это у тебя? — спросила Шана, переводя дыхание.
— Так… медицинское. Да ничего страшного, ты же видишь — попищало и перестало…
Он попробовал вернуться к поцелуям, но Шана закрыла его рот ладонью.