— Необычайно рад тебя видеть.
— Я тоже.
Нарсес включил чайник.
— Пампушки черствеют быстрее, чем я успеваю их готовить, — сказал он, доставая чашки и веничек. — Ты уже в курсе, что Ройе затребовал исполнительный лист?
— Да, об этом шумят нарабия.
— Это отвлекающий маневр. Детонатор где-то подобрал и пригрел Апостола.
— Вряд ли для того, чтобы беседовать о Писании, — улыбнулся гость.
— Они фехтуют каждый день.
— Пауль — очень хороший человек и очень плохой фехтовальщик, — гость следил, как Нарсес насыпает в чашки «порох», заливает кипятком и взбивает веничком. Старуха поморщилась бы при виде такого надругательства над правилами чайной церемонии, а для Нарсеса не имело значния ничего, кроме вкуса. — А Детонатору может понадобиться секундант.
— Полагаешь, он захочет решить дело поединком?
— Даже если не захочет. У них нет выбора. До Сэцубуна они должны успеть оспорить решение в высшей инстанции — то есть, у тайсёгуна лично. Тайсёгун их в этом жестоко разочарует — и тогда у них останется только один способ протянуть время: убить Ройе, но так, чтобы при этом тайсё не имел к чему придраться.
— Но что они на этом выиграют?
Нарсес улыбнулся.
— Подпевала в последний год зачастил на станцию Тэсса и очень активно трясет костями перед рейдерами. Мне кажется, что не один Шнайдер готовит свой маленький Эбер.
— Храм знает об этом. Ты не набрал погремушек?
— Недостаточно, чтобы сглазить Нуарэ и Дормье.
— Это плохо.
— Я всего лишь смертный и делаю, что могу. Две моих кошки, посланные на Тэсса, погибли. Я жив, так что меня еще не запылили — но…
— Входит ли в шабаш госпожа Огата?
— Скорее нет, чем да. Думаю, они собираются оставить её тут, в качестве козла отпущения.
Гость допил чай и поставил чашку на стол — а сто стола взял положенный туда Нарсесом игольник с резной рукоятью из синего агата.
— Ты идешь в «Горячее поле»?
— Конечно. Как-никак, у меня там брат.
— Не слишком ли рискуешь? Думаешь, Джемма поверит в ваши братские чувства?
— Думаю, соглядатай Нуарэ подтвердит ей, что со стороны наследника не приходится ждать ничего, кроме особо грандиозной пьянки. И я приму в ней посильное участие.
— Не переусердствуй. Почему ты все время улыбаешься?
— Жизнь кажется мне полной иронии, Нарсес, — он протянул хозяину магазина два свертка плотной цветной бумаги из гаса. — Этого достаточно за антикварный игольник?
— Немного не хватает, но покупателя найти трудно, приходится сбавлять цену. У меня тяжелые времена, друг. Дочь подумывает перейти на работу в бордель.
— Почему нет? Она милая девочка, у нее может получиться то, что не выгорело у твоих людей.
— Одна из тех кошек была женщиной. Очень опытной.