Поймал изумленный взгляд дочери и пояснил:
— Гемы.
— Но ведь они… не могут восстать.
— Если бы они не могли восстать, этологическая диверсия не каралась бы смертью.
Рокс попыталась представить себе восстание гемов — и у нее ничего не получилось. Даже если к восстанию присоединятся боевые морлоки — в чем она сомневалась — сколько их? Пять, шесть тысяч? Против двухмиллионного населения одних только Пещер Диса? Против Бессмертных, флота и ополчения?
Она посмотрела на отца и поняла — ему все равно, чем это кончится. Гемов и так должны элиминировать, Дик и так покойник, Рива и так конец, а полшанса из миллиона — лучше чем ничего.
— Я расскажу ему, как ты хочешь его использовать, — она вскочила.
— Я не против. Но думаю, ты сильно недооцениваешь его упрямство и… — Александр Кордо улыбнулся, — любовь к жизни.
Когда Дик вернулся из библиотеки, уже наступило время ложиться спать.
— Что ты там делал? — немного неприязненно спросила Рокс.
— Изучал историю дома Рива. Завтра опять пойду. Я так мало знаю.
— Ты понимаешь, чего хочет отец?
— Да, сеу. Но я хочу того же самого.
— Восстания гемов?
— Спасения для дома Рива, — он начал раздеваться. — Вы же не дадите гемам жить, если не дадут жить вам. Восстание, Господи Боже — да хоть бы удалось добиться отмены этого придурочного указа об элиминации!
— И у тебя, наверное, уже есть план? — ехидно спросила она.
— Нет. Пока — ничего нет. Я слишком мало знаю. Я плохо использовал свое время и был дураком…
— Ты и сейчас не выказываешь большого ума, — Рокс тоже начала раздеваться. — Отец считает, что нам нечего терять. Он использует тебя, выжмет из тебя все, чтобы надавить на Шнайдера — а потом выбросит.
— Я знаю, — оставшись в одном белье, Дик сел на край постели и ссутулился. — Но это будет еще не сегодня. А чтобы придумать что-то получше, я должен знать больше. Так что я все равно никуда не денусь…
Он вздохнул, лег и закинул руки за голову. Рокс тоже легла, сбросив свой короткий топ и не прикрывшись одеялом. Потом пожалела его и погасила свет.
— Ран… — тихо позвала она. — Ты очень любишь ее?
Дик вздохнул. Отрицать было бессмысленно — в полусне он выдал одну из своих самых главных тайн.
— Больше, чем жизнь.
— Насколько… близки вы с ней были?
Он промолчал.
— Ты… вел себя очень уверенно, — сказала Рокс, садясь и кладя ладонь ему на плечо. — Понимаешь, я должна тебе кое-что объяснить. Женой Тейярре может быть только девственница. Если ты и сеу Эльза…
— Мы женаты, — в голосе Дика появилось напряжение надежды. — По всем правилам, при свидетеле. И… брак был… действительным.
— Кто свидетель?
— Боевой морлок, — сказал Дик. — Это было в дворцовой тюрьме, в ночь перед казнью. Я понимаю, для вас такой свидетель ничего не значит…
— В дворцовой тюрьме записывается каждый чих арестанта. Синоби знают. Они должны знать. И Шнайдер знает. Если он подсунул Солнцу недевственную невесту…