Кордо молча кивнул, как бы признавая это маленькое поражение.
— Как вам удалось выжить?
Дик понял, что это не перемена темы, а подход с другой стороны.
— Бог послал мне много хороших людей.
— И все они, зная, кто вы такой, укрывали вас, рискуя жизнью?
— Некоторые из них. Остальные не знают, кто я такой.
— А если бы знали?
Дик пожал плечами.
— Иногда люди поступают так, как велит им совесть. Иногда — так, как совесть им позволяет. Я… старался держаться тише, но, похоже, что все всё скоро узнают.
— Бог послал нехорошего человека? — усмехнулся Кордо.
— Я пробовал… быть никем, — осторожно ответил Дик. — У меня не получилось.
— Но если быть кем-то, то кем? Чего бы вы хотели?
Дик усмехнулся.
— Выбирать из всего на свете или из того, что есть?
— Мы всегда выбираем только из того, что есть.
— Тогда я хотел бы, чтобы люди вроде вас как-то заставили Шнайдера переменить жизнь в доме Рива. Он не должен больше воевать. Не должен элиминировать гемов. Вам нужен мир с Империей.
— А что вы готовы отдать за это?
— У меня ничего нет. Только жизнь.
— Этого может быть слишком мало, — покачал головой Кордо.
— Чтобы быть услышанным, не обязательно быть живым, — проговорил Дик. — Разве Экхарт Бон не научил вас этому?
Несмотря на данное отцом слово, Рокс беспокоилась. Они закрылись в библиотеке на три часа. Три часа в библиотеке можно провести с большой пользой, но отец всегда казался ей человеком, которому с имперцами не о чем говорить дольше трех минут.
Но за ужином Ран больше отмалчивался, отец шутил, а Рокс удивленно переводила глаза с одного на другого. Беседа шла в основном об истории дома Рива — точнее, отец рассказывал, а Ричард-Ран внимательно слушал. Предмет заинтересовал его настолько, что после ужина он с разрешения отца уединился в библиотеке, а когда Рокс направилась туда, отец мягко перехватил ее по дороге и попросил оставить юношу наедине с терминалом.
— Что ты задумал? — напрямую спросила Рокс.
— Ничего. Пока ничего. Я только присматриваюсь к нему.
— Зачем? Чего ты от него хочешь?
Александр Кордо побарабанил пальцами по столу.
— Расстановка сил в Доме Рива такова, — сказал он медленно, — что очень многие недовольны Шнайдером, но при этом никто не рискнёт выступить в открытую, ибо это значит — претендовать на роль тайсёгуна, и выступивший восстановит против себя всех, кто претендует на ту же роль. Но никто пока не продумывал развитие событий в случае, если против Шнайдера выступят снизу.
Рокс подумала, покачала головой.
— Вряд ли. Город любит Шнайдера, маноры любят Шнайдера и флот любит Шнайдера. Потому никто и не рвется выступать против него, что все знают: угодить черни так, как Шнайдер — не сможет никто.
— А я говорю не о черни. Когда я говорю «снизу» — я имею в виду «с самого низа».