Лаборатории поразили Дика даже больше, чем дворец. Это была настоящая подземная крепость, способная выдержать жестокий штурм и долгую осаду. На входе и Рокс, и Дика просветили сканером до костей, и каждому выдали особую метку, по которой можно было отслеживать их местоположение.
— А чего так сурово? — шепотом спросил юноша, когда они шли по стеклянному коридору между двух экспериментальных цехов, залитых ярким светом и полных гемами, выполняющими какие-то непонятные Дику, но очень тонкие манипуляции.
— Лаборатории Кордо — сокровищница Кордо, — ответила Рокс. — Ты себе не представляешь, сколько есть желающих попасть сюда и увидеть то, что видишь ты. Даже сейчас, — она мрачновато усмехнулась.
Дик оценил степень доверия.
— Можешь не бояться за тайны дома. И я все равно ничего в этом не понимаю.
— А я и не собираюсь объяснять тебе лишнего. Мы разрабатываем и делаем биоботы — это и так все знают. Как мы их делаем — это ты не поймешь и в первом приближении без пяти-шести лет обучения. Всех систем безопасности тут я и сама не знаю.
Вдоль цеха ползла широкая лента, на которой было рассыпано что-то вроде небольших черных яиц. Гемы, сидящие справа и слева, брали эти яйца, вставляли в гнезда перед собой, что-то с ними делали при помощи двух нейрощупов и отправляли по ленте дальше.
— Это все женщины? — спросил Дик.
— Да, они лучше приспособлены к конвейерной работе.
— Я думал тут только лаборатория — а тут целый завод…
— Экспериментальный цех. Мы хотим выпустить в серию бота «рыбий пастух». Моя разработка, — в ее голосе прозвучала гордость. — Лабораторные испытания закончились успешно, но прежде чем открывать производство, нужно провести массовые испытания. Мы изготовим четыре тысячи ботов и раздадим потребителям. Как хорошо ни моделируй реальные условия, лаборатория — это одно, а настоящая работа — совсем другое…
Дик продолжал смотреть вниз, на женщин, затянутых в серебристые костюмы и медицинские полумаски. Изо дня в день, изо дня в день, без благодарности, без имен, без какого-либо просвета…
— Ран? — дойдя до конца коридора, Рокс заметила, что ее спутник отстал.
— Где они все живут? Здесь, при лабораториях?
— Нет, потому и построили монорельс. Живут они на нижних уровнях. Ран…
Он посмотрел ей в глаза.
— Они хоть иногда видят солнце?
— Н-не знаю… Я не задумывалась об этом…
Дик покусал губу.
— Я этому удивляюсь больше всего. Что меня донимает в этих ваших пещерах — то, что можно прожить жизнь, так ни разу неба и не видя. На кораблях, в общем, то же самое, но мы-то так живем по своей воле…
— Ну, они все-таки устроены иначе, чем мы…
— Вот только поэтому вы все еще и живы.
— Я и забыла, что ты аболиционист.
— Я христианин.
— А как насчет рабов, которые должны повиноваться господам?
Дик, уже успевший обогнать ее, развернулся резко и выставил палец перед собой, так что она наткнулась грудью, как на ствол пулевика.
— Ты мне подвесные трюмы не загружай! Я сам такой, чтобы никто и никогда не мог владеть рабами, но раз уж на то пошло — то нигде не написано, что раба надо всю жизнь держать под камнем, как мокрицу, и учить его, что он нелюдь! Так что ты с больной головы на здоровую не перекидывай, Павел ничему такому не учил!
Рокс на мгновение застыла, пораженная таким взрывом темперамента.
— Эйвосский гейзер, — она, покачав головой, отвела палец юноши от своей груди.
— Чего?