— Ты здорово танцевал.
Юноша встал перед ней на колени и коснулся лбом пола.
— Ирис рад был доставить удовольствие госпоже Элисабет в день ее возвращения, — его голос тоже был мелодичным и очень приятным. — Ирис тоже возвращается сегодня к своему господину.
— Ладно, — вздохнула Бет. — Надеюсь, у тебя хороший господин.
— О, да! — юный танцор поднял глаза и Бет увидела, какой любовью они горят. — Морихэй Лесан — самый лучший на свете господин для Ириса. Госпожа Лорел была очень добра к Ирису, но она знает, как Ирис любит своего господина.
— Нам действительно пора, — мягко, но настойчиво сказал Огата.
Когда они ушли, Лорел подала сигнал войти тому, кто ожидал на одной из верхних галерей, глядя из висячего сада на танец Ириса. Через минуту для него открылась южная дверь. Кубки гостей были уже наполнены, и, как только он переступил порог, гости грянули «Виват!».
Он развел руками, словно отказываясь знаком от таких почестей, признавая их чрезмерными, но потом все же поклонился, как кланяются в Империи — правую руку прижав к груди, левую — отведя за спину.
— Сэнтио Лесан Морихэй, Рива-но-синоби-но микото, подойдите сюда и разделите радость, которую вы нам доставили, — сказал, выступив вперед, юный Карату. — Без церемоний, здесь ведь не официальный, а семейный прием.
Моро, как его и попросили, не стал приближаться по церемониалу — преклоняя колено после каждого шага и касаясь пола ладонями — а приблизился и поклонился просто, на сей раз уже по-вавилонски, коснувшись руками колен.
— Солнце Керет-бин-Аттар, — сказал он, выпрямляясь. — Вы по-царски великодушны.
— Это заслуга моих воспитателей, — юноша обозначил короткий поклон Лорел и Рихарду. После этого все снова сели. Моро занял место, предписанное ему по рангу и положению — напротив Керета, в «изножии» стола. Впрочем, это место было удобно возможностью беседовать со всеми, кто сидит во главе, как с тайсёгуном и его госпожой, так и с юным императором.
— Удался ли вам ваш маленький розыгрыш? — спросил у него Моро, показывая серву, чем наполнить его тарелку.
— Он прошел великолепно! — засмеялся юноша. — И если честно, то я в восторге. Сеу Элисабет так непосредственна, что мне просто не хочется раскрывать ей свое истинное положение.
— И не нужно, — веско сказала леди Альберта. — Пусть девочка привяжется к Карату — тогда она сможет полюбить и Керета.
— Послезавтра будет официальная аудиенция, — сказал юноша. — Пожалуйста, господа капитаны, не расстраивайте мою шутку.
Окружающие клятвенно заверили его — ни в коем случае.
— Сеу Лесан, я хотел купить у Лорел этого гема, Ириса, но Лорел сказала мне, что он ваш — и вы, улетая, просто оставили его на хранение.
— Он, как и я, к вашим услугам, — Моро сделал изящный жест палочками для еды. — Вам понравился его танец? Он стал танцевать гораздо лучше за прошедшие годы, и вообще похорошел. Если вы хотите — давайте заключим эту сделку сейчас, пока я еще не привык к нему заново.
Ирис поднял голову и глаза его влажно заблестели, но Моро этого не заметил.
— Хорошо, — согласился Керет. — Я бы хотел еще поговорить с вами наедине после ужина.
— Хоть сейчас, — Моро отложил палочки.
— Нет, нет. Я вижу, как вы устали.
— Макияж сеу Лесан явно наносил по дороге, — добавила Аэша Ли. — Неужели вы прямо с корабля?
— Не совсем, — ответил Моро. — Я размещал гостя в своем загородном маноре. Некоего Джориана, капитана рейдеров. Он будет моим свидетелем по делу о штурме манора Нейгала.
— Да, ему, пожалуй, лучше в городе не появляться, — усмехнулся Рихард.
— Если Солнце позволит мне, я бы хотела перехватить у него право побеседовать наедине с капитаном Лесаном, — сказала Лорел. — Наша беседа будет недолгой.
— Да, пожалуйста, — согласился юный император. Все присутствующие заметили, что он несколько мечтателен.
— Шнайдеры неплохо устроились, — шепнула Бастиану Кордо Огаста Блор, глава клана Сутху. — Если они выдадут свою девчонку за Керета — их нельзя будет сдвинуть с их места мегатонным импульсом. А Керет явно повелся.
— Давайте обсудим это в другое время и в другом месте, — краем рта ответил Кордо. Свою войну с Проектом он уже проиграл — образец генома девчонки наверняка взяли первым делом и поместили в хранилища лабораторий Совета Мира. Теперь ему было, в общем, все равно, что выжмут Шнайдеры из брака. Он был начисто лишен политических амбиций и знал, что жив только поэтому, а еще — потому что война с Империей длится. А еще он знал, что теперь пилоты перестанут быть кастой избранных свыше, что их будут строгать, как гемов — неужели Шнайдерам непонятно, как унизительно это для людей и как кощунственно по отношению к судьбе? А что ж, доживем и до пилотов-гемов… Кордо надеялся, что на его веку этого не случится — как-никак, ему было за девяносто, он пережил четверых сёгунов. Нужно умереть прежде, чем пятый погубит дом Рива.