— Не стоит, — Морита поднялся. — Это моя обязанность.
— А можно я потом погуляю? — спросил Джек.
— Э-э-э… капитан Хару на секунду задумался. — Суна, своди фрей и малыша куда надо, а потом покажи им корабль.
— Сюда, леди.
Выполненная под трафарет капитанской рукой, надпись на дверях часовни гласила: «Остановись, помолись!». Чья-то другая рука — твердая в движениях, но не в принципах — украсила туалет призывом «Остановись, помочись!» Эти буквы хранили следы упорных попыток стереть их и многократных возобновлений. Последняя попытка стереть провалилась поздно вечером — Дик Суна, одетый куда менее парадно, чем сейчас, царапал дверь проволочной губкой, пока капитан, убедившись в бесплодности затеи, не отпустил его.
— Ну что ты как деревянный, — сказала Бет. — Ты все время такой или только по пятницам? Давай попроще. Твоя Тарзан, моя Джейн. Ты и в самом деле воспитан дикими сохэями?
— Почему дикими? — не понял мальчик.
— Ну, о них разное говорят. Есть такая поговорка: ругается как сохэй.
— А как ругаются сохэи, ты слышала?
— Нет.
— Ничего особенного. Обычные космоходы куда хуже ругаются.
— А я уже покакал, — торжественно сказал из-за двери Джек. Дик осторожно протиснулся в кабину и включил биде и подсушку. Бет давилась смехом — настолько оба были серьезны.
— И куда теперь? — спросила она, когда братик подтянул и застегнул штанишки.
— Капитан велел корабль вам показать… Откуда начать, думаю: сверху или снизу?
— Наверху мы уже все видели, давай сходим вниз.
— Что, и в рубке были?
— Ага. Жаль, тебя не было. Проспал отлет? — Бет помогла брату завязать тесемку на штанишках.
— Ну, это… оно интересно только по первому разу… Зато я буду дублировать прыжок.
— Дик, а можно я приду посмотреть? — подпрыгнул Джек.
— Это пусть капитан решает, милорд. Вообще-то, милорд, запрещено посторонним находиться в рубке во время прыжка, — Дик слегка помрачнел. — Если бы не… ее милость, я бы в этом полете совершил первый самостоятельный прыжок.
— Ты инициирован?
— Отсюда до сектора Паука, от Паука по двадцать шестой и оттуда до Гидры.
— Класс, — с оттенком зависти сказала Бет. — А знаешь, я тоже проходила пилотские тесты. Способности есть.
— Значит, ты можешь поступить в Академию, — сказал Дик.
— Только не собираюсь.
— Почему?
— Странный вопрос. Ты что, думаешь, если человек по тестам — пилот, то он и обязан стать пилотом?
Дик не знал, что ответить. Для него хотеть быть пилотом было так же естественно, как дышать — ибо сколько он себя помнил, столько он хотел быть пилотом, и первый же прыжок не разочаровал его. «Господь дает нам заглянуть в свое чердачное окошко, сынок», — говаривал капитан Хару. Это был Дар, который нужно ценить, и Дик ценил его больше жизни. Если бы ему пришлось выбирать между зрением и Даром, он предпочел бы лишиться глаз. Человек, так легко от Дара отказавшийся, и так легко об этом говорящий, был ничуть не менее странен, чем человек о четырех руках.
— Я не думал об этом, — признался он.
Они спустились в лифте на первый уровень. Здесь было «хозяйство» Вальдера: один-единственный голый короткий коридор с четырьмя дверьми, расходящимися «крестом». Они остановились в тамбуре между лифтом и прозрачной дверью.